Свобода

Каринус — так называлось место, где Броди оказался свободен. Он бродил по улицам, оглядываясь, стараясь уловить слежку. Вдруг найдется солдат, ступающий следом? Вдруг где-то на стенах смотрят на него бродяги? Смертные были изворотливы, но только к вечеру Броди понял, в чем заключалось истинное коварство свободы Каринуса. На самом деле, он не боялся, что за ним следят — иначе бежал бы прочь, что было сил, на юг. Он знал, куда бежать — Герион рассказал, куда они приплыли. Он бы успел добежать до леса через несколько дней, да только босые ноги топтали улицы имперского города из одного края в другой, бесцельно. Он не стал искать еду, воду, он все ждал, ждал, ждал, когда кто-нибудь объявится и скажет, что ему нужно возвращаться на корабль. Когда солнце село за горизонт, он побежал в порт изо всех сил, и в его голове была только одна мысль: «Лишь бы успеть». Он пытался спрятать ее поглубже, думал об улицах Каринуса, запоминал вывески, обрывки разговоров, старался сделать все, чтобы спрятать от Архитектора эту ужасную мысль. Он, пленный элвен, надеется успеть к своим пленителям.

Герион стоял на палубе, разглядывая город, когда Броди взбежал по трапу.

— Чего дышишь так часто? — удивился стражник.

— Заблудился, — соврал Броди.

— На, держи, — Герион протянул ему сверток. — Госпожа Сенестра купила это для тебя на рынке.

Броди не знал, кто такая — госпожа Сенестра, ему никогда раньше не называли имен спутниц Архитектора, но он подумал, что это — нагая. В свертке лежало несколько ровных отрезов плотной ткани и бронзовые захваты для них. Госпожа Сенестра была другой — облаченной в черной безмолвной чародейкой, чьи слова убили девочку на площади Киркволла много жизней назад.

— Я не знаю, как это носить, — сказал Броди, осмотрев подарок. Он не знал, радоваться ему или горевать, но на самом дне, когда они с Герионом закончили сложную процедуру облачения, нашлась пара кожаных сандалий. Госпожа Сенестра поняла, что он истоптал старую обувь, заметила, что одежда, выданная для продажи на рынке, совсем истрепалась, она позаботилась найти на рынке подходящие вещи и купила их для него. Броди испытал прилив благодарности, но перед глазами возник образ умирающего ребенка, и благодарность сменилась отвращением. Госпожа Сенестра без колебаний убила по приказу своего господина, и никакие подарки не изменят того, что Броди увидел на площади.

Когда он вышел на палубу, капитан отвесил ему глубокий поклон.

— В чем дело? — спросил Броди у Гериона, когда они снова оказались одни.

— На тебе одежда уважаемого человека, — сказал Герион. Броди понял, что он недоговаривает важного.

— Уважаемого человека?

— Человека, у которого есть много рабов, — Герион отвернулся.

Броди вспомнил, что старую одежду и обувь они выбросили за борт, и это не было чьим-то приказом, просто отчаянным порывом радости после многих дней ожидания.

— В вашем мире все вертится вокруг рабов, — сказал Броди, опираясь на гладкий отполированный морем борт. Соленое дерево приятно охлаждало кожу.

— Не только в нашем мире, — ответил Герион. Глаза его почернели, а из носа вытекло несколько капель крови. Броди понял, что перед ним стоит другой человек. Он ждал разговора с Архитектором весь день, но теперь, облаченный в одежду рабовладельца, не знал, что сказать.

— Арлатан стоит на костях бесчисленных жертв, — сказал Архитектор, — как и Киркволл. Все великие города построены на жизнях тех, кто пришел в мир раньше нас. Ты можешь положить кирпичик своей жизни в любой город, эльф, ты можешь растратить его и посеять на полях, ты можешь подарить его морю.

— Вы убиваете других людей, — отчетливо произнес Броди, нажимая на каждое слово, подчеркивая кивками головы их вес. Это были те слова, которые он хотел сказать все это время.

— Люди умирают каждый день, — ответил Архитектор. Еще несколько капель крови Гериона упали на гладкий борт корабля. Броди стало страшно — своими словами он увеличивал страдания друга.

— Магия не требует жертв, можно обойтись без них, — поспешно сказал Броди. Он хотел объяснить, что Архитектору не нужно вмешиваться в чужой разум, что можно просто поговорить, и никто не пострадает.

— Можно вовсе не жить, эльф, — ответил Архитектор, а после Герион стал клониться за борт. Броди едва успел подхватить его и вытащить обратно. Он тяжело дышал, а кровь залила ему лицо и одежду.

Броди стал оглядываться в поисках помощи и заметил на другом конце палубы Архитектора — тот глядел безразлично, и когда Броди почти решился окликнуть его, развернулся и скрылся в каюте.

К ним подбежал капитан, из Каринуса вызвали лекаря, тот осмотрел Гериона и заявил, что лучше всего было бы отложить путешествие.

— Нет! — в глазах стражника застыл ужас. — Нет, я продолжу!