Свобода

— Он говорил с тобой? — осторожно спросила Мэйварис.

Броди кивнул, не желая лгать той, что приютила его у себя и делила с ним пищу.

— Он сказал тебе, что делать? — спросила она.

Это насторожило Броди:

— Боги говорят вам, что делать?

— Если мы приносим правильные дары и чтим их заветы, они отвечают на наши молитвы, — ответила Мэйварис. — Я вижу, что ты напуган и одинок. Я надеялась, твой Бог скажет тебе, что делать. Направит и успокоит.

— Он — не мой Бог, — возразил Броди.

— Он выбрал тебя и спас, — сказала Мэйварис. — Без его помощи ты бы погиб в Киркволле. Мы знаем, что рабам там приходится несладко. Девера выкупила из шахты своего дядюшку, но он умер в пути — тогда были сильные шторма. Лихорадка начинается глубоко в груди, и от тяжелой работы они умирают. Уртемиэль вытащил тебя из самого страшного места в Империи.

— С рождения я посвятил себя Защитнице, — ответил Броди. Он решил, что должен рассказать Мэйварис об обычаях элвен, чтобы она раз и навсегда поняла, почему он не станет делать подношения в храмах чужих богов. — Митал благословила меня, и мой валласлин, — он указал рукой на лицо, провел пальцем по узору, который знал наизусть, — доказательство моей верности.

— Вот для чего он нужен! — воскликнула Девера.

— С рождения до сна мы преданы одному Богу, истинному Богу, который направляет нас, — добавил Броди. — Через мой валласлин Защитница говорит со мной. Я молился ей на площади рабов и она освободила меня руками врага. Я просил ее спасти мою жизнь, и она провела меня по границам Империи шемленов до самого сердца.

— Твоя Богиня мудра, — неожиданно согласилась Мэйварис. — Она позаботилась о тебе и направила к храму нового Бога. Митал Защитница не властна в Тевинтере, ее сила не может коснуться тебя. Она отпустила тебя, и теперь тебе нужен новый Бог.

— Вы лжете! — закричал Броди. Его крик привлек внимание прохожих. Стражник подошел к Мэйварис и вежливо спросил, не нужна ли ей помощь, и она вежливо отказалась.

— Я не пытаюсь навязать тебе свою веру, — тихо сказала она. — Я посвятила себя мудрой Разикаль. В юности я совершила паломничество к озеру Каленхад и видела ее лик на водной глади. Матушка была против, но я никого не слушала — Разикаль звала меня из глубины вод. Она учила меня там, где другие лишены были мудрости, она помогла мне встретить Титуса, помогла подыскать слова для любимого сына, когда я отпускала его в жестокий город на поиски своей судьбы. Разикаль подарила мне много счастливых лет, и если бы я хотела разделить с тобой веру, я показала бы тебе ее прекрасный храм.

— Для меня они одинаковы, — сказал Броди, слыша жестокость в своих словах.

— Когда Империя приходит в новые земли, жрецы из миссий упорно рассказывают жителям об обычаях наших Богов. Я слышала, порой их россказни смешны. В миссии отправляют тех, кто желает быстро подняться наверх, или отчаявшихся, кому нет места в городах Империи. Мало кто из иноземцев понимает наших Богов, и я не виню их в этом. Я не знаю ничего об их богах — они далеки от меня. Но ты живешь в Минратоусе уже месяц, скоро наступит день, когда тебя будут спрашивать, какой храм ты избрал для себя. Можно жить в других местах и верить в других богов — я верю, что они существуют, Броди. Нельзя жить в столице древнего государства и называть нашу веру — ересью. Ты испытываешь терпение наших Богов, и однажды кто-то из них накажет тебя. Я говорю эти слова не для того, чтобы напугать тебя — среди прочих Богов Разикаль лучше прочих понимает необходимость свободной веры. Я говорю, чтобы ты посмотрел на наш мир открытым взглядом, как один из нас, не как беглец из далекой страны. Мой сын привязался к тебе, и я тоже хотела бы знать, что ты останешься здесь, но без Бога твой путь будет лежать во тьме, и ты никогда не обретешь счастья.

Броди слушал ровную речь Мэйварис, пока они шли обратно, и понимал, что она права. Чем больше она говорила, тем больше это раздражало его, но он заставил себя сдерживаться, чувствуя, что она тоже делает усилие и сдерживает раздражение. Герион не мог поступать так — он был молод и видел мир таким, каким хотел видеть, но его мать была мудрой женщиной, и ее Богиня наставляла ее правильными советами.

— Он сказал мне прийти в главный храм, — наконец, ответил он после долгих минут тишины, обдумав все произошедшее за день. — Я не знаю, где он находится.

— Я попрошу Гериона проводить тебя, — сказала Мэйварис.

— Завтра, — сказал Броди.

«Завтра», — эхом повторил ледяной голос. Броди понял, почему называет его про себя «ледяным» — этот голос был похож на снежные узоры на ветках, где каждый звук переплетался с предыдущим в неповторимом сочетании.

Герион отнесся к словам матери с недоверием. Он был так раздражен последними ссорами, что до последнего не верил в согласие Броди.