Свобода

Только когда тот спросил имперца, каким должен быть подарок Уртемиэлю, Герион перестал хмуриться:

— Ему не нужны подарки, — сказал он. — Я знал одного парня, он ходил в храм Уртемиэля с детства. Его научила мать. Иногда он собирал на дороге камни — простые осколки необычной формы. Потом он нес их в храм. Не знаю, зачем. Если бы ты посвятил себя Думату, я бы знал цену.

— Я был в храме Думата, — сказал Броди. Герион с подозрением посмотрел на него. — Когда ты нашел меня, я был в храме Думата до нашей встречи. Я попросил у него ночлег.

— Ты попросил ночлег у Думата? — Герион расхохотался. — Воистину у тебя могущественный покровитель. Ты попросил ночлег у Бога, который властвует над жизнью и смертью. Ты попросил о смерти.

Броди вздрогнул. Он считал Думата жестоким, но тот оказался благороден и не лишен сострадания. Он понял, что жрец обманом заманил Броди в ловушку, и отказался принимать дар. Броди был жив, несмотря на свою глупость.

— Кем бы ни был твой покровитель, он бережет тебя, как собственного ребенка, — добавил Герион. По дороге к храму он рассказал Броди о склоках, которые начались в Сенате. На северных рубежах вновь объявились отряды рогатых варваров, Империя потеряла два ударных отряда, пришлось бросить форпост и стягивать подкрепление из соседних. Герион не одобрял политику Сената, он считал, что лучше отступить вглубь и отказаться от затяжного конфликта. Дикари не щадили своих воинов, на место погибших приходили новые.

— Разве они не могут отправить туда чародеев? — спросил Броди.

— Разве это не означает, что жертв будет еще больше? — рассердился Герион, но потом смягчился. — Ты не привык к местным порядкам. Ты думаешь, маг может одолеть врага одним жестом. Придется отдать жизни многих рабов, чтобы это было возможно. Империя действует руками воинов до тех пор, пока это возможно. Если варвары пробьют последний рубеж, Магистериум направит своих людей. Мы сохраним остров, но цена может оказаться очень высокой.

Броди кивнул — людям приходилось многое отдавать за право использовать магию. Народ элвен Боги благословили магическим даром. Даже Броди мог совершить несложные пассы и высечь искру, чтобы разжечь костер, но среди людей лишь немногие спустя долгие годы могли освоить подобное искусство. Вот почему Элвенан не боялся Тевинтера — при всей своей жестокости люди не способны противостоять магии народа.

Храм Уртемиэля оказался выше, чем предполагал Броди. Он заметил белого дракона на шпиле огромного здания, но не подумал, что это — храм. Лишь когда Герион остановился возле входа, Броди осенила догадка.

— Я не пойду внутрь, — сказал стражник.

— Какому Богу ты молишься? — спросил Броди. Теперь он знал, что для имперца это — самый важный вопрос.

— Я хожу в храм Зазикель, — ответил Броди. — Я не молюсь ему. Зазикель молятся в страшные годы. Я приношу ему дары и надеюсь, что он будет спать еще долго.

Броди удивленно посмотрел на друга. Герион выглядел по-военному строго, в его речи все время слышно было простой взгляд на жизнь, он сквозил в каждой фразе. Броди думал, Герион возносит молитвы какому-нибудь Богу, чтобы тот сделал его великим воином, но Герион платил дань для того, чтобы его служба была не нужна. Он хотел мира.

Двери храма распахнулись перед Броди и он пошел внутрь. Внутри храм был похож на тот, где Броди видел беременную женщину, но превосходил его размерами в десятки раз. Резной потолок удерживали колонны. Можно было увидеть крылья огромного дракона, раскинувшиеся над небосводом. Во время дождя они, должно быть, защищали жрецов от воды.

В центре вместо одной чаши стояло три, возле них образовалась небольшая очередь. Желающие обратиться к Уртемиэлю терпеливо ждали. Броди присоединился к ним и приготовился провести в ожидании несколько долгих минут, когда к нему подошел один из жрецов.

— Вам нужно пойти за мной, — сказал он. Броди не стал спорить. В этом странном городе люди узнавали о том, что им надлежит сделать, так же как это происходило в Арлатане. Они описывали божественное вмешательство другими словами, и все же это напоминало Броди родные места. Он спустился вместе с жрецом по красивой винтовой лестнице на несколько ярусов вниз. Верхняя часть, открытая небу, оказалась лишь малым участком огромного храма. Они спускались все ниже и ниже, Броди смотрел по сторонам — световые шахты позволяли солнцу достигать такой глубины, что он почувствовал руку гномов. Наверное, так освещают древние тейги. Если, конечно, туда вообще достигает свет.

Жрец привел Броди к закрытой двери, вставил ключ в едва заметное отверстие, щелкнул замком, и оставил эльфа наедине с неизвестным. Броди толкнул створку — та не поддалась, тогда он потянул на себя, заглянул внутрь и увидел знакомую фигуру. Перед ним стоял Архитектор.

— Выйди или зайди, — сказал он.

Броди открыл дверь шире, зашел внутрь, а потом аккуратно притворил ее.