Свобода

— Ты принял решение? — спросил Архитектор.

Броди надеялся увидеть его лицо и заглянуть в глаза, чтобы понять, всегда ли они черны. На площади он не заметил этого — он не посмел поднять взгляд так высоко.

— Вы спасли мне жизнь в храме Думата? — спросил Броди в ответ. Он знал, что это дерзость, но еще он знал, что нет ничего опаснее того положения, в которое он попал. В сердце враждебных земель он стоит перед жрецом загадочного Бога, один, и никому в целом мире нет дела до того, вернется ли он обратно к свету.

— Я не спасал тебя, — ответил Архитектор. — На тебе моя печать, Думат почувствовал ее и не рискнул вмешаться.

— Ваша печать? — удивился Броди. Думат был Богом, но Архитектор — жрецом, всего лишь проводником чужой воли. Тогда его впервые посетила догадка.

— Я заметил тебя на площади, — Архитектор обернулся — в свете нескольких факелов Броди увидел черноту его глаз. — Твоя красота спасла тебя. Ты родился далеко отсюда, будь ты имперцем, тебя принесли бы ко мне в храм давно.

— Кто Вы? — ноги Броди дрожали. Он мог отрицать богов Империи, пусть даже с ним говорили их голоса, но увидеть Бога своими глазами, говорить с ним, стоять лицом к лицу, и после не верить в него — на это он не был способен. Он никогда не видел Митал, никогда не видел Силейз, но сейчас — он знал, кто стоит перед ним.

— Уртемиэль — это мое имя для тех, кто родился в Тевинтере, — ответил жрец.

— Но ведь вы — человек, — он хотел верить в это.

— Верховный Жрец — человек, это правда, — Уртемиэль кивнул. — Я — нет. Я говорю с тобой через него, как со множеством других подданных. Он отдал мне свое тело в знак верности, его жертва велика, и я ценю ее. Какую жертву принесешь ты? — губы жреца изогнулись в странной усмешке. Броди понял, почему облик Архитектора занимал его мысли так долго — это был облик существа, заточенного в чужое тело.

Он подумал о жертве, о словах Гериона, о рассказе про камни. Можно ли сравнивать несколько обломков скалы с собственным телом?

— Верховный Жрец пожертвовал своим телом, тот, кого ты вспоминаешь — своими мыслями. Он приносил мне камни до самой смерти, каждую минуту он думал обо мне, и его жертва была принята, — сказал Уртемиэль. — Его бедная сестра вновь обрела разум, а ее красота привлекла к дому почтенных воинов, теперь она будет счастлива.

— Он умер ради вас? — ужаснулся Броди.

— Он сошел с ума ради своей сестры, — ответил Уртемиэль. — Она была безумна от рождения. Безумна, но прекрасна. Он знал, кому отдать свою жизнь.

— Вы помогаете красивым? — Броди осмелел, он говорил с Уртемиэлем, задавая вопросы, которые мучили его много недель, и получал ответы.

— Я помогаю тем, кто вызывает мой интерес, — ответил Уртемиэль. — Мое оружие — красота, но я вижу ее иначе, не так, как другие.

— Должно быть, вам приходится непросто, — он должен был сказать это, отомстить за Митал, свою заступницу, которая не могла больше дотянуться до его мыслей.

— Красота толкнула тебя к побегу, — сказал Уртемиэль. Он говорил медленно и медленно приближался к Броди. — Ты влюбился в прекрасную женщину, а она влюбилась в тебя, вы бежали, и ее жизнь оборвалась, а твоя — оказалась разрушена. Красота помогла тебе обрести счастье. Герион встретил тебя в публичном доме, он влюбился в тебя, узнал о твоих бедах и помог тебе найти меня в огромном городе, лишенном сострадания. Красота открывает перед тобой пороги храмов, домов, сердца людей — они смотрят на тебя и не могут отказать. Ты живешь в самом сердце Империи, один среди врагов, и никто не смеет ударить тебя и оскорбить. Прошел всего месяц, эльф, и ты добился того, на что у жителей Минратоуса уходят жизни целых поколений. Скажи мне теперь, куда приводит красота? Приходится ли мне непросто? Чье оружие бьет точно в цель, мое или грозного Думата, что отпустил тебя на волю, сохранив жизнь? Мое или Разикаль, чья верная ученица привела тебя к дверям моего храма? Мое или Зазикель, чей преданный раб молится о вечном сне для своего хозяина?

Броди промолчал — он увидел свою жизнь глазами Бога. Красота разрушила его счастье в Элвенан, и он обрел его в чужих землях.

— Что мне делать? — он вспомнил слова Мэйварис. Боги нужны, чтобы наставлять. Митал не услышит его молитв, но она отдала его в руки Уртемиэля — он поступит мудро, согласившись с богиней детства.

— Встать на колени, — Уртемиэль стоял так близко, что Броди чувствовал запах крови, исходящий от жреца. Должно быть, удерживать в себе сознание Бога было невыносимо сложно. Испытывает ли он боль или радость? Человек, что позволил своему божеству забрать самое дорогое? Броди нужно всего лишь опуститься на колени.

Он представил, как делает это. Представил, как рассказывает об этом разным людям, что встретились ему на длинном пути в храм Уртемиэля. Элетея сказала бы, что это простое движение, и можно вставать на колени хоть по десять раз на дню, если за это платят золотом.