Свобода

— Мне нужна помощь, — он указал на ремень с ножнами. Герион подошел ближе — дыхание его участилось. Броди понял, чего он ждет, и эта игра оказалась удивительно интересной. Герион развязал узлы ремня, схватил ножны, которые чуть не упали от неловкого движения, и протянул Броди — глаза его потемнели, стали почти черными. На секунду Броди показалось, что Уртемиэль вновь использует чужое тело, но чернота была иной. — Я устал сегодня, хороших снов, — сказал Броди. Это была пощечина, и он заметил, как дернулся от нее Герион. Ему захотелось поставить его на колени. Отправить на другой конец света добывать редкий камень, совершить подвиг, сделать еще какую-нибудь чепуху. Герион, который так дорожил своей честью, был в его руках.

«Ты играешь слишком грубо», — сказал Уртемиэль, когда Броди лег спать, но в голосе Бога не было слышно недовольства — ему тоже было весело.

Утром он пришел в храм. Ключ от заветной комнаты был спрятан в особом кармане одежды, где другие имперцы хранили деньги и драгоценности. Сенестра встретила его возле входа и провела на один из нижних уровней. По обстановке комнаты Броди понял, что она жила здесь большую часть времени. Так близко к Богу — он почти позавидовал ей, но вспомнил, что Уртемиэль поручил ему, и расслабился.

Сенестра усадила его в удобное кресло, принесла несколько сосудов с пахучей жидкостью, таз с чистой водой, бинты и острое лезвие. С его помощью она проколола палец и оставила каплю крови растворяться в воде. Губы Сенестры шептали заклинания, она смешивала жидкости из сосудов в сложных пропорциях. Затем ее руки сжали первую связку бинта, опустили его в таз и поднесли раствор к лицу Броди. Он заметил, что пальцы Сенестры побелели от напряжения, увидел искаженное гримасой ненависти лицо, но ничего не успел сделать — она провела бинтом по его лбу, по щекам, по вискам с поразительной ловкостью. Она делала это не в первый раз. Лицо Броди обжег огонь. Он закричал от боли и услышал грохот. Кто-то пытался попасть в комнату.

— Не смей! — Броди узнал голос Архитектора. — Не смей, тварь!

Броди оттолкнул Сенестру, упал на колени, дотянулся рукой до бинтов, окунул руку в раствор, ощущая, как кожа покрывается волдырями, и бросился на жрицу. Она хохотала. Ей не нужно было защищаться, и удары Броди попадали в цель. Она отомстила своему Богу, Броди видел на ее лице радость. Там, где он успел коснуться ее, кожа отслаивалась и падала на пол, но Сенестра продолжала смеяться.

Наконец, дверь взорвалась, и обломки камня сбили эльфийку с ног. Броди не мог больше стоять на ногах, и Архитектору пришлось поднимать его с пола силой.

— Простите, — прошептал Броди непослушными губами. Жжение было таким сильным, что он не мог открыть глаза. — Простите меня.

Архитектор вернул его в кресло. Броди почувствовал присутствие Уртемиэля, а затем услышал крики Сенестры. В нос ударил знакомый запах крови, и когда крики стихли, боль начала отступать. Шли минуты, Уртемиэль стоял над ним, касаясь лица бинтами, пальцами, лезвием — Броди казалось, он создает новое лицо. Тело затекло от неподвижности, и когда он попытался сменить положение, ничего не вышло — Уртемиэль удерживал его в нужной позе с помощью магии.

Когда способность двигаться вернулась к нему, он осторожно открыл глаза. Уртемиэль стоял над телом Сенестры — Броди увидел, что она жива. Кровь ее разлилась по полу комнаты.

— Подойди, — приказал Уртемиэль, и Броди подошел к ним. — Смотри, — Сенестра распахнула глаза, подчиняясь последнему приказу своего Бога. Слезы выступили на ее глазах.

— Простите меня, — прошептала она, умирая.

Броди стало жаль ее. Он понял, что ее отчаянный план увенчался неудачей, и мог снова испытывать сострадание. Она хотела отнять у него красоту, но лишилась жизни.

— Теперь уходи, — сказал Уртемиэль. — Ты вернешься через неделю.

Поднимаясь вверх по ступеням лестницы, Броди вспомнил, что произошло с ним. Он захотел увидеть свое отражение, но это было невозможно — в храме Дракона Красоты не было зеркал. Уртемиэль учил видеть красоту в других, Сенестра не смогла сделать этого и расплатилась жизнью.

В поместье Мэйверис была первой, кто увидел его новый облик. Она широко улыбнулась и провела его в единственную комнату с зеркалом — свою спальню. Здесь было много шкатулок и сундуков, но когда Броди увидел отражение, его взгляд привлекло не новое лицо, лишенное отметины рабства, а глаза Мэйверис, похожие сейчас как никогда на глаза её сына.

Видеть себя без валласлина было странно. Броди опасался, что Уртемиэль изменит изуродованные Сенестрой контуры, но он сохранил их неизменными. Исчез лишь чужеродный узор. Без него Броди увидел то, что видели в нем другие — красоту. Вот почему Свална согласилась бежать, вот ради чего она умерла. Она, Сенестра, рабы на корабле Архитектора. Красота убивала чаще, чем элвен и люди привыкли думать. Она убивала чаще, чем старость и сталь.