Свобода

Ее продали в публичный дом, и теперь она заманивала гостей, потому что была еще «свежей».

— Еды дают вволю, выспалась, а вчера один тип из стражи сверху подарил золотой, — похвасталась она. Броди снова стало противно. Золотой — вот о чем она думает все время. Дела ей нет, что теперь у нее не осталось ни чести, ни совести. Про шлюх Броди впервые узнал от странствующего музыканта. Тот пел в деревне, где Броди любил выменивать сладости, и после кружки эля разговорился. Объяснил эльфу, для чего нужны падшие женщины.

— Тебе ночевать негде? — участливо спросила южанка. Элетея, вот как ее звали — Броди вспомнил с трудом. Он рассеянно кивнул, а она пригласила его в общий дом, где раздавался смех, пьяные крики и отголоски мелодии со стороны очага. Было тепло, Элетея раздобыла кружку вина, разбавленного, но достойного, отрезала ему сыр и усадила за стол. Он ел, пил, оглядывался по сторонам. Впервые за много недель ему было спокойно. Элетея смотрела за тем, как он ест, и улыбалась.

— Ты чего? — удивился он.

— Как будто старого знакомого встретила, — сказала она. Броди заметил, что по ее щекам текут слезы. Она продолжала улыбаться, а музыка — продолжала звучать, но он понял, что все это — ненастоящее, как сегодняшний сон, который оказался туманом. Музыка, вино, сыр, смех — все здесь было ненастоящим. Можно было только притворяться, что оно реальное, и цепляться за добрую улыбку Элетеи.

— Спрошу у матушки, нет ли свободной койки, — сказала она.

Броди остался один. Он смотрел на остатки пира и мечтал, что сможет унести их с собой и доесть завтра. Слезы подступили к горлу. Вот, оказывается, как низко может пасть элвен, если его лишить крова и пищи? Предел мечтаний — кусок сыра с хлебом. Вино сделало свое дело, он размяк и развалился на стуле.

— Эй, красавчик, сколько возьмешь? — за стол Броди уселся огромных размеров стражник. У него не было рогов, но ростом он уж точно не уступал тому чудищу с рынка. Доспех, выкованный для городской стражи, выглядел внушительно, но на этом типе смотрелся произведением искусства. Вот чем пугали детей Арлатана — огромными вонючими варварами смертных.

— Чего? — ляпнул Броди, но слов назад вернуть не мог. Ему бы молчать, да вино развязало язык.

— За ночь? — стражник наклонился над столом. — Говорят, вы разные штуки умеете.

— Штуки? — Броди удивился, и вдруг понял, к чему ведет стражник, вспомнил, где пирует, и стал оглядываться по сторонам, ища взглядом Элетею. Ее нигде не было — должно быть, проверяла койки.

— Ладно тебе, я хорошо заплачу, — отступать стражник и не думал. Вином от него не пахло, но Броди хватало и того, о чем они говорили. Если бы узнала матушка, если бы услышал отец! Позор. — Эй, да ты слышишь хоть?

Броди кивнул.

— Ладно, ночь не хочешь, за час сколько? — стражник начал хмуриться. Не хватало еще разозлить клиентов, тогда не видать ночлега в тепле и уюте. Пусть здесь бордель, зато тепло, зато Элетея утром даст сыру и улыбнется!

— Я тут не работаю, — выцедил Броди, стараясь не грубить.

— Не работаешь? — стражник вмиг подобрел и улыбнулся. — Прости, красавчик, попутал. Думаю, чего молчун такой? Давай я тебе выпить куплю, а? Считай, чтоб не держал зла. По рукам?

Отказывать Броди не решился. Стражник вернулся, гремя доспехом, с парой деревянных кружек и бутылкой вина.

Бутылкой. На ней была восковая печать, и она была целой.

Взгляд Броди просветлел. Он любил вино. Несколько месяцев назад, еще до того, как его взяли в плен и продали на судно к однорукому капитану, он отыскал в погребе корчмаря хорошего вина и выменял на драгоценный камень. Несколько часов длилось блаженство: принюхиваясь, Броди вспоминал Арлатан. Высокие стены, резные узоры на ставнях. Дивные запахи на площадях и элевен, с достоинством бредущих по своим делам.

— Ох, как глаза загорелись! — стражник хохотнул. — Правду говорят, вашему брату вино по душе. У меня напарник однажды эльфа видел. В детстве, говорит. Хороший, говорит, был малый, а как находил вина — разговорчивый. Ты уж не злись на меня, я сюда редко хожу. Платят хорошо, а свободных дней — почти нет. Выпьем, поговорим, а я потом своим рассказывать буду. На дежурстве-то скука.

Стражник не замолкал, но Броди было все равно — он следил за тем, как перетекает из бутылки драгоценная жидкость. Не из бочки, без противного привкуса затхлой воды.

— Ничего себе! — голос Элетеи привел его в чувства. — Ты себе уже друга нашел?

— Ошибочка вышла, красавица, — объяснил стражник. — Думал, он тут при вашей матушке, а он — сам по себе, поди ж ты. Вот, хочу извиниться.

— Ну-ну, — Элетея загадочно хмыкнула. — Матушка не против, — она наклонилась к нему и шепнула на ухо, — полезет приставать, бери не меньше золотого. Койка твоя в крайней комнате справа, я там бросила чистую рубаху.