Свобода

Их единственная ночь счастья.

— Слушай, Броди, ты хороший парень. Я помню, как ты отламывал мне хлеб от своего куска. Я бы, наверное, подохла там, на корабле. Оставайся тут, ладно? Тебе страшно, я знаю, мне тоже раньше было страшно. Матушка все понимает, она даст тебе время. Если ты уйдешь, я буду думать, что ты умер, — она посмотрела на него заплаканными глазами, и он понял, что она не спала ночью, и ждала, пока он проснется, возле его кровати. У них больше никого не было — Свална умерла, а семья Элетеи продала ее за два золотых.

— Ладно, — он проглотил страх и кивнул. — Я еще похожу по городу, а вечером вернусь. Идет?

— Идет, — она тоже кивнула, но страх никуда не исчез с ее лица.

Город остался таким, каким запомнил его Броди. Высокие скалы подтачивали бесконечные вереницы рабов. Теперь, когда Броди пришел в себя, он начал ощущать, как дрожала земля. Внизу, глубоко-глубоко, еще больше рабов работали на каменоломнях. Они ничего не добывали — нет, это был бы слишком просто. Гномы — вот кто добывал драгоценности для Империи. Рабы Киркволла просто рубили камень.

— Это нужно для тракта, — объяснила Эленея. — Они строят дороги для Империи.

Рабы добывают камень, чтобы имперцам проще было возить рабов. Чем больше Броди узнавал о жизни смертных, тем страшнее ему становилось. Срок их жизни был таким коротким, что они не успевали оценить ее. Они не берегли себя и продавали за пару золотых, чтобы подарить несколько лет родственникам. Никто из элвен не сделал бы подобного. Они бы умерли, лишь бы не была задета их честь.

«Однажды они умрут», — осенило Броди, и он почувствовал слабость в ногах. Это была страшная догадка, словно божественное озарение. Броди вернулся на площадь рабов и посмотрел на бескрайнее пространство, где люди продавали и покупали людей. Такие существа гораздо страшнее рогатого чудовища. Они убивают детей, отправляют их в ужасные места ради повышения, заставляют их делать отвратительные вещи — спать с другими за деньги.

— Эй, Броди? — он услышал голос Гериона и обернулся. Стражник шел с напарником. — Флавий, это эльф, про которого я рассказывал.

— Живой! — восхитился второй стражник и охотно подал Броди руку. — Надо же, я уж решил, что Гери совсем заврался.

— Ищешь работу? — участливо спросил Герион.

Броди пожал плечами. Он вернулся на площадь с неясной целью — возможно, хотел убедиться, что она существует, а не приснилась ему.

— Красивый, — одобрительно заявил Флавий.

Броди смущенно отвернулся — к манере смертных льстить вслух он привыкнуть так и не смог.

— Пошли-пошли, — поторопил Герион, толкая напарника в спину. — Идет!

— Кто? — выпалил Броди.

— Что, интересно? — усмехнулся Герион. — Твой благодетель, конечно. Опять пойдет глядеть на диковинки. Пошли, скорее, — он толкал Флавия, а тот пытался протиснуться через толпу. Расступаться перед ними работорговцы не спешили.

Броди пошел позади Гериона. Он дал себе обещание остановиться подальше и поглядеть на жреца издалека, чтобы получше запомнить его лицо. Нужно знать человека, которому ты должен, чтобы найти возможность вернуть долг.

Фигура верховного жреца в сопровождении двух женщин показалась неожиданно, когда Герион и Флавий пробили себе дорогу к пустому пространству в центре. Они осмотрелись и направились к окраине — отодвинуть подальше толпу зевак, а Броди остался на месте в окружении бледных измученных долгим плаванием рабов. Он пожалел, что не вернулся к тайнику и не проверил, есть ли там деньги — сейчас их можно было бы раздать беднягам в оковах.

— Сколько? — знакомый голос с чудным акцентом говорил с капитаном неподалеку. Броди впился взглядом в белую перчатку, которая указывала на молодую девушку, облаченную в тонкий шелк.

— Две сотни золотых, мудрейший, — заявил капитан.

— Две сотни? — Броди подался вперед. Жрец решил торговаться? Ради девушки в шелке?

— Она девица, мудрейший, с восточной окраины, — ответил капитан. — Обучена высокой речи, может помогать в доме…

— Замолчи, — приказал жрец.

«Архитектор», — поправил себя Броди.

— Сколько? — он указал пальцем на соседку.

— Д-десять золотых, — торопливо ответил капитан.

— В чем разница? — ледяным тоном спросил жрец.

«Архитектор!» — Броди понял, что дрожит. Он молчал и только в мыслях называл спасителя«жрецом», но сейчас это казалось оскорблением.

— Он-на н-не н-не-ви… — капитан сбился.

— Они сёстры, дурак, — сказал Архитектор, — испортил ты ту, что не наряжена, как курица, а эта, — он указал на рабыню, которая стоила десять золотых, — невинней младенца. Уведите его отсюда.

Броди смотрел, как Герион и Флавий взял под руки нерадивого капитана и уволокли с площади. Архитектор перешел к соседнему помосту и стал разглядывать других девушек, когда Броди услышал:

«Вернулся, ушастый?»

Голос раздавался в его голове — так говорили старейшие.