Симметрия

Люциус был уверен, что никогда раньше не видел этого человека, или хотя бы кого-то похожего на него. Но откуда тогда странное ощущение узнавания? Откуда дикий, запредельный ужас, как от падения в бездонную пропасть? Люциус даже ухватился за столешницу, настолько реальным было впечатление, будто он несётся сквозь тьму куда-то вниз, в тошнотворном водовороте страха.

— Меня! — закончил за него незнакомец и криво ухмыльнулся, по-собачьи сморщив нос.

И вот тогда-то Люциус вспомнил.

— Фенрир Грейбек? — неуверенно спросил он. — Ты? Но как…

Тот коротко хохотнул, хлопнув себя по колену.

— Красавчик я, правда? Самому нравится. Но ведь «ликантропия относится к неизлечимым аутоиммунным заболеваниям, последствия которых нельзя замаскировать или уменьшить никакими волшебными или иными средствами»… — нараспев процитировал он, хитро посматривая исподлобья глазками-щёлочками.

Люциус недоверчиво склонил голову набок: Грейбек едва умел читать и писать. Так как ему, пусть и всё с тем же чудовищным тягучим говором, удалось воспроизвести все эти сложные слова, да ещё и понять, что они значили?

— Ой, и это тоже заметил, — с издевательски-умилённым выражением лица протянул Фенрир. — Маленькая, но такая нужная прибавка к ин-тел-лек-ту. Наверное, сейчас ты думаешь «это какая-то ошибка». Или ещё лучше: «Он не настоящий!» «Что ж, — он подобрался на стуле и сел ровно, возвышаясь над Люциусом на добрых полголовы. Наклонился вперёд, положив руки на скатерть, — ты совершенно прав, дружок. Это ошибка. И я ненастоящий. Только и ты… А впрочем, — оборвал он себя, — давай проверим. Расскажи-ка, как ты жил с тех пор, как мы в прошлый раз виделись?

— Не вижу смысла, — сухо проронил Люциус. Теперь, когда он вспомнил, с кем имел дело, продолжать разговор не особенно хотелось. Лорду служили самые разные существа, но подобных Грейбеку Люциус всегда предпочитал избегать. — Говори, зачем звонил, и покончим с этим.

Фенрир снова откинулся на спинку стула, тихонько посмеиваясь.

— Так может я для того и встретился с тобой. Совсем, знаешь ли, отстал от новостей. Как всё, как наши? Уважь старого друга, что тебе, трудно?

Серые глазки, маленькие и свирепые, будто у циркового слона, насмешливо поблёскивали. «И ведь теперь не отстанет», — со смесью раздражения и обречённости подумал Люциус. Такие, как Грейбек, почуяв малейшую слабину, уже не останавливались, а давили дальше. Не надо было вообще с ним встречаться. Но какой смысл теперь об этом жалеть?

— Лорд подготовил своё возрождение, — стараясь говорить спокойно и максимально равнодушно, начал Люциус. — Практически сварил зелье. Но что-то пошло не так. Возрождение сорвалось. Спустя пять месяцев мальчишка Поттер, о котором было столько слухов, умер — несчастный случай в школе. Через год Дамблдор заявил, что теперь с «Тем, кого нельзя называть», покончено. Всё. Говорить больше не о чем. Удовлетворён?

Он ждал от Фенрира любой реакции: от облегчённого вздоха, какой издал когда-то сам Люциус, узнав о смерти Волдеморта, — и до нечеловеческого вопля отчаяния. Вдруг оборотень был фанатиком? Но Грейбек только опять усмехнулся.

— Такова, значит, твоя версия событий. Мило. Простенько и со вкусом, главное: все концы спрятаны и всё сходится. И вот с… девяносто пятого? Я не путаю? Конечно, все любят девяносто пятый… — ты работаешь в Министерстве, ходишь на приёмы, заключаешь контракты… трахаешь всё, что видишь. И они никогда тебе не отказывают. Я угадал? Вечно одно и то же.

И он расхохотался. Так громко, что посетители в кафе начали на них оглядываться. Люциус брезгливо поморщился.

— С меня хватит, — сквозь зубы процедил он, вставая со своего места и рывком снимая со спинки стула верхнюю мантию. — Счастливо оставаться!

— Хей! — живо крутанулся на стуле Фенрир, хватая Люциуса за рукав. — Не психуй. Не хочешь узнать, что со мной произошло?

— Абсолютно.

— Люциус, я здесь по важному делу. Ты даже не представляешь, насколько важному. Сядь! Ну, сядь уже!

— И не подумаю, — вывернулся из его хватки Малфой. — Меня не интересуют старые дела, Грейбек. Я вышел из этого давным-давно.

И он зашагал к выходу. Окрик застал его уже возле двери:

— Как насчёт твоей семьи, Люциус?

Медленно, очень медленно он обернулся. На негнущихся ногах вернулся к столику, тяжело привалившись к столешнице.

— Что ты сказал?

Фенрир ухмылялся, глядя на него снизу вверх, и эта ухмылка на человеческом лице смотрелась едва ли не отвратительнее, чем когда-то на морде оборотня.

— Где твоя семья, Малфой? — тихо, почти интимно, прошептал он, подаваясь навстречу Люциусу. — Где твои жена и сын?

— Не твоё дело! — отрезал Люциус, тем не менее, садясь обратно за столик. — Если ты что-то им расскажешь или хотя бы попытаешься как-то им навредить…