Фандом: Песнь Льда и Огня. История о том, как Ширен Баратеон получила титул наследника престола рода Таргариенов.
Добавить в моё избранное
7 мин, 6 сек 15125
Ширен Баратеон любила шторм.
В такую погоду Каменный Барабан — центральная башня Драконьего Камня — соответствовал своему названию. Монотонный гул, издаваемый древними стенами, воспринимался Ширен как призрачный совет с участием многих поколений владельцев этого острова, от Таргариенов до Станниса Баратеона.
Палата Расписного стола, расположенная в верхней части Каменного Барабана, стала любимым залом Ширен. Внешне здесь все осталось как прежде, разве что простенки между четырьмя стрельчатыми окнами заполнились книжными шкафами, но дух завоевателей исчез. Расписной стол больше не был картой будущих битв, а служил восстановлению Вестероса, обескровленного битвами королей и долгой зимой.
В северной части Расписного стола горкой лежали ежедневные отчеты из шахт о добыче обсидиана и мастерских о количестве изготовленных ножей, наконечников для копий и стрел защитникам Стены. А модели кораблей указывали морские пути доставки вооружения до Восточного Дозора-у-моря.
Зима и прорыв Иных с упырями на просторы Вестероса прекратили распри королей, и все как один под началом Лорда-командующего Ночного Дозора стали на защиту мира живых. Рано повзрослевшей после гибели родителей Ширен вместе с Давосом Сивортом досталась должность Главного оружейника Вестероса. Работа в шахтах и мастерских Драконьего Камня не стихала ни на миг. Мужчины, которые не могли держать оружие, взяли в руки кирки, а женщины и дети работали в гранильных мастерских.
В южной части Расписного Стола разместилась «аптека» Ширен. Каждую свободную минуту она посвящала любимому делу: изготовлению снадобий раненным и больным. Здесь же и в книжном шкафу напротив хранилась переписка с Эброзом, архимейстером медицины, который лично руководил ее обучением врачеванию. Точку Староместа на Расписном столе отмечало серебряное мейстерское звено с гравировкой«Будь вы мужчиной, лучшего преемника себе я бы не нашел».
Сейчас Ширен сидела на председательском месте — стуле с высокой спинкой — приблизительно в центре стола-карты, в точности на том самом месте, где у побережья Вестероса находился сам Драконий Камень, и читала письмо от Дейенерис Таргариен.
«Я рада, моя дорогая принцесса Драконьего Камня, что ты задала свой вопрос в письме. Глядя в твои невинные голубые глаза, мне было бы сложно отказать, но я снова отвечу нет. Согласна, что первой женщиной-мейстером достойна стать именно ты, но судьба тебе выбрала более важную роль»… — Ширен опустила письмо на колени и задумалась, вглядываясь в штормовую даль моря.
Был такой же непогожий зимний день, когда мейстер Пилос прислал ворона с башни Морского Дракона, что к острову приближаются драконы.
Ширен не нужно было объяснять, что это означает. Дейенерис Таргариен, выждав подходящий момент прорыва Иных, напала на Вестерос. Слухи о подготовке к войне за Железный Трон уже давно просачивались через Узкое море, и Ширен знала, что первым делом дочь Эйериса Безумного истребит последнюю из рода Узурпатора-Баратеона.
Ширен чувствовала, что рано или поздно ее ночные кошмары с драконами превратятся в явь. Но в тот момент главным оказалась не ее жизнь, а ее дело: налаженное снабжение защитников Вестероса оружием из обсидиана. Приказав всей охране крепости уйти со стен в твердыню, Ширен, продуваемая всеми ветрами, стояла на краю крепости, вцепившись в гриву каменного дракона, и смотрела в глаза своей приближающейся смерти. Сколько раз она с криком просыпалась по ночам, и сердце от ужаса выскакивало из груди, но сейчас страх полностью ушел, оставив лишь пустоту в душе.
Ширен уже могла разглядеть лицо Дейенерис, летящей на черном драконе с кроваво-красными рогами и спинными пластинами. Его глаза пылали огнем, как и глаза Дейенерис гневом.
— Дрогон, дракарис! — выкрикнула Дейенерис, отбросив серебристую прядь с лица, и Ширен поняла этот приказ и закрыла глаза, ожидая обжигающий жар пламени.
Но ничего не произошло.
— Рейегаль, дракарис! Визерион, дракарис! — но ни зеленый дракон с золотистыми крапинками, ни бледно-желтый не причинили Ширен вреда.
Принюхиваясь, драконы нарезали круги над крепостной стеной. Пока Визерион, вцепившийся когтями в соседнюю горгулью, не потянулся к лицу девушки, открыв пасть. Ширен вжала голову в плечи, понимая, что ночной кошмар сейчас воплотится: дракон откусит ее голову и выплюнет. Во всех книгах о драконах писали, что они едят только жареное мясо. Надо же, даже они брезгуют выжившей после серой хвори!
Расплавленным золотом блеснули глаза дракона, вертикальные зрачки которого то сужались, то расширялись, как и трепещущие ноздри. Показался золотистый язык, который змеей дотянулся до окаменевшей щеки Ширен. Причмокнув, словно шут Пестряк, получивший леденец, дракон стал с наслаждением вылизывать пораженные серой хворью лицо и шею. Его братья, расталкивая друг друга, тоже кинулись на этот «пир», чувствуя, что «угощения» на всех не хватит.
В такую погоду Каменный Барабан — центральная башня Драконьего Камня — соответствовал своему названию. Монотонный гул, издаваемый древними стенами, воспринимался Ширен как призрачный совет с участием многих поколений владельцев этого острова, от Таргариенов до Станниса Баратеона.
Палата Расписного стола, расположенная в верхней части Каменного Барабана, стала любимым залом Ширен. Внешне здесь все осталось как прежде, разве что простенки между четырьмя стрельчатыми окнами заполнились книжными шкафами, но дух завоевателей исчез. Расписной стол больше не был картой будущих битв, а служил восстановлению Вестероса, обескровленного битвами королей и долгой зимой.
В северной части Расписного стола горкой лежали ежедневные отчеты из шахт о добыче обсидиана и мастерских о количестве изготовленных ножей, наконечников для копий и стрел защитникам Стены. А модели кораблей указывали морские пути доставки вооружения до Восточного Дозора-у-моря.
Зима и прорыв Иных с упырями на просторы Вестероса прекратили распри королей, и все как один под началом Лорда-командующего Ночного Дозора стали на защиту мира живых. Рано повзрослевшей после гибели родителей Ширен вместе с Давосом Сивортом досталась должность Главного оружейника Вестероса. Работа в шахтах и мастерских Драконьего Камня не стихала ни на миг. Мужчины, которые не могли держать оружие, взяли в руки кирки, а женщины и дети работали в гранильных мастерских.
В южной части Расписного Стола разместилась «аптека» Ширен. Каждую свободную минуту она посвящала любимому делу: изготовлению снадобий раненным и больным. Здесь же и в книжном шкафу напротив хранилась переписка с Эброзом, архимейстером медицины, который лично руководил ее обучением врачеванию. Точку Староместа на Расписном столе отмечало серебряное мейстерское звено с гравировкой«Будь вы мужчиной, лучшего преемника себе я бы не нашел».
Сейчас Ширен сидела на председательском месте — стуле с высокой спинкой — приблизительно в центре стола-карты, в точности на том самом месте, где у побережья Вестероса находился сам Драконий Камень, и читала письмо от Дейенерис Таргариен.
«Я рада, моя дорогая принцесса Драконьего Камня, что ты задала свой вопрос в письме. Глядя в твои невинные голубые глаза, мне было бы сложно отказать, но я снова отвечу нет. Согласна, что первой женщиной-мейстером достойна стать именно ты, но судьба тебе выбрала более важную роль»… — Ширен опустила письмо на колени и задумалась, вглядываясь в штормовую даль моря.
Был такой же непогожий зимний день, когда мейстер Пилос прислал ворона с башни Морского Дракона, что к острову приближаются драконы.
Ширен не нужно было объяснять, что это означает. Дейенерис Таргариен, выждав подходящий момент прорыва Иных, напала на Вестерос. Слухи о подготовке к войне за Железный Трон уже давно просачивались через Узкое море, и Ширен знала, что первым делом дочь Эйериса Безумного истребит последнюю из рода Узурпатора-Баратеона.
Ширен чувствовала, что рано или поздно ее ночные кошмары с драконами превратятся в явь. Но в тот момент главным оказалась не ее жизнь, а ее дело: налаженное снабжение защитников Вестероса оружием из обсидиана. Приказав всей охране крепости уйти со стен в твердыню, Ширен, продуваемая всеми ветрами, стояла на краю крепости, вцепившись в гриву каменного дракона, и смотрела в глаза своей приближающейся смерти. Сколько раз она с криком просыпалась по ночам, и сердце от ужаса выскакивало из груди, но сейчас страх полностью ушел, оставив лишь пустоту в душе.
Ширен уже могла разглядеть лицо Дейенерис, летящей на черном драконе с кроваво-красными рогами и спинными пластинами. Его глаза пылали огнем, как и глаза Дейенерис гневом.
— Дрогон, дракарис! — выкрикнула Дейенерис, отбросив серебристую прядь с лица, и Ширен поняла этот приказ и закрыла глаза, ожидая обжигающий жар пламени.
Но ничего не произошло.
— Рейегаль, дракарис! Визерион, дракарис! — но ни зеленый дракон с золотистыми крапинками, ни бледно-желтый не причинили Ширен вреда.
Принюхиваясь, драконы нарезали круги над крепостной стеной. Пока Визерион, вцепившийся когтями в соседнюю горгулью, не потянулся к лицу девушки, открыв пасть. Ширен вжала голову в плечи, понимая, что ночной кошмар сейчас воплотится: дракон откусит ее голову и выплюнет. Во всех книгах о драконах писали, что они едят только жареное мясо. Надо же, даже они брезгуют выжившей после серой хвори!
Расплавленным золотом блеснули глаза дракона, вертикальные зрачки которого то сужались, то расширялись, как и трепещущие ноздри. Показался золотистый язык, который змеей дотянулся до окаменевшей щеки Ширен. Причмокнув, словно шут Пестряк, получивший леденец, дракон стал с наслаждением вылизывать пораженные серой хворью лицо и шею. Его братья, расталкивая друг друга, тоже кинулись на этот «пир», чувствуя, что «угощения» на всех не хватит.
Страница 1 из 3
