Фандом: Ориджиналы. Дымной лентой огонь истекает, Свечи плавятся, капает воск на ковер. И веревка, на теле приятною мукой блуждая, Свой причудливый петлями чертит узор. Вяжет руки Ей Тьма, Шепчет Ветер Ей в уши признанья, Льется холод в раскрытые створки окна. Темно-красная страсть Пригласила Ее на свиданье, Как блаженство желанна, как лед холодна. «Удовольствия ждешь, жаждешь прикосновений? Тьма одарит тебя, ты ей только ответь». Серебристою рыбкой, попавшейся в сети из тени, Вот свобода твоя, заключенная в дикое трио — любовь, боль и смерть.
Добавить в моё избранное
11 мин, 39 сек 17954
Осознать.
Но жертва в глубоком трансе. Ее ведут инстинкты и желание подчиниться, отдать все права на себя, свое тело и даже, может быть, свою душу другому… Другой. Повинуясь касаниям Тьмы, она складывает руки за спиной, обнимая пальцами локти, и позволяет ограничить свою свободу. Сложная вязь узлов оплетает руки, заставляя чуть расставить ноги и прогнуться вперед, чтобы удержать равновесие. Тьма чуть сжимает объятья — ей под силу заставить воздух уплотниться, чтобы удерживать тело, собрать в пучок рассыпающиеся шелковистые волосы, и шепчет, уговаривая расслабиться. Требуя абсолютного доверия.
Веревка, между тем, продолжает чертить свой замысловатый узор на теле. Огибает шею по левой стороне, змеей ложится между грудей и, в одной точке переплетясь с самым первым штрихом, перевиваясь, возвращается обратно, теперь справа. Жесткий узел. Повинуясь властному движению Тьмы, с пола тянется вверх вторая, складываясь вдвое. Еще один узел — чтобы продолжить рисунок.
Теперь штрихи обозначают грудь. В четыре полосы ложатся под ключицами, обхватывая плечи. Посередине расходится в стороны переплетение, образуя правильный ромб. Следующие штрихи проходят подмышками, фиксируя, не позволяя уже нанесенному узору сместиться.
Второй ромб расходится точно под грудью. Еще четыре полосы плотным кольцом ложатся на тело, еще больше фиксируя руки. Тьма ласкает чувствительные соски, и жертва опускает голову еще ниже в попытке увидеть… Тьма смеется, посылая волны вибрации по всему телу. И пьет, пьет — теперь смакуя каждый глоток. Доверие сделало пищу сладкой, словно мед. По желанию Тьмы взмывает вверх свободный конец веревки и обвивает крюк, складываясь затем в простой легкий узел. Для невесомости еще не время.
Жертва закусывает губу, ожидая, когда веревки вопьются в ее тело, когда ноги ее оторвутся от пола, а затем наступит ощущение свободы — но свободы иной, потому что спадут ограничители ее физического тела, закованного в джутовые кандалы с замками из искусных узлов, и она воспарит, окончательно отдавшись во власть той, что нарисовала эти немыслимые узоры.
Но Тьма не торопится. Она снова и снова ласкает жертву, ищет эрогенные зоны. Наслаждается чувствительностью. И собственным обладанием. Могуществом. Способностью дарить удовольствие. Разумеется, не бесплатно. Но о цене заключенного несколько минут назад контракта жертва уже не узнает — Тьма целует жертву, щедро делясь свободой, только что выпитой — жертвы — и своей. Это похоже на наркотик — пьянит. Дарит чувство вседозволенности.
Поцелуй прекращается, лишь когда жертва начинает задыхаться — люди слишком несовершенны. Ее возбуждение достигло своего пика, одно касание — и выпрямится сжатая внутри пружина. Только вот Тьме не нужен оргазм. Она обдает тело жертвы могильным холодом, отчего ее кожа мгновенно покрывается мурашками, а мышцы сводит судорогой. В эту минуту Тьма пьет невыносимую боль, которую причиняют жертве веревки.
— Кричи, — шепчет Тьма.
И жертва кричит. Но крика ее никто не слышит — его выпивает Ветер.
И змеей ползет следующая веревка. Вьется по ногам, концами щекочет внутреннюю сторону бедер, отчего жертва непроизвольно сжимает ноги — то ли в попытке уйти от прикосновения, то ли углубить его, заставить проникнуть дальше, — и обвивает талию, повторяя самый первый штрих… Но на сей раз Тьма ведет его вниз. Веревка плотным двойным кольцом обвивает левую ногу — максимально высоко, почти касаясь трусиков. Но только почти — нельзя дать жертве и намека, что она может получить желаемое. А штрих продолжается — сзади, вокруг бедер по широкому кругу. Тьма мимоходом оглаживает живот, отчего жертва рефлекторно подается ей навстречу, и эмоции начинают приятно горчить легким разочарованием.
Между тем вокруг правой ноги также обвивается двойное кольцо — симметричное первому. И не хватает лишь одного диагонального штриха, чтобы симметрия стала абсолютной. Но одно движение — и она достигнута. Фиксирующее переплетение ложится буквально в нескольких сантиметрах от сокровенного. Однако эта часть рисунка еще не закончена — веревка снова обвивается вокруг бедер, а потом еще и еще, пока отдельные штрихи не складываются, наконец, в широкий цельный пояс.
Сложный узел ложится сзади, точно посередине, а вокруг него тут же обвивается следующая веревка, которая протягивается к крюку в потолке. Настало время для невесомости.
Тьма действует осторожно, плавно — держать жертву ей помогает воздух. А та, кажется, затаила дыхание — и Тьма пьет пряную смесь волнения и легкого страха. Но, когда удерживающие веревки натягиваются, и ее тело отрывается от пола, когда Тьма наконец отпускает воздух и шепчет: «Дыши!», жертва шумно выдыхает…
И с этим выдохом Тьма наслаждается открытостью жертвы. Пусть ее нельзя пить — только ощущать. Вдыхать. Чувствовать. Смешанная с удовольствием боль обнажает душу, лишает всякой защиты сгусток, пафосно называемый людьми сознанием, разбивает маски…
Но жертва в глубоком трансе. Ее ведут инстинкты и желание подчиниться, отдать все права на себя, свое тело и даже, может быть, свою душу другому… Другой. Повинуясь касаниям Тьмы, она складывает руки за спиной, обнимая пальцами локти, и позволяет ограничить свою свободу. Сложная вязь узлов оплетает руки, заставляя чуть расставить ноги и прогнуться вперед, чтобы удержать равновесие. Тьма чуть сжимает объятья — ей под силу заставить воздух уплотниться, чтобы удерживать тело, собрать в пучок рассыпающиеся шелковистые волосы, и шепчет, уговаривая расслабиться. Требуя абсолютного доверия.
Веревка, между тем, продолжает чертить свой замысловатый узор на теле. Огибает шею по левой стороне, змеей ложится между грудей и, в одной точке переплетясь с самым первым штрихом, перевиваясь, возвращается обратно, теперь справа. Жесткий узел. Повинуясь властному движению Тьмы, с пола тянется вверх вторая, складываясь вдвое. Еще один узел — чтобы продолжить рисунок.
Теперь штрихи обозначают грудь. В четыре полосы ложатся под ключицами, обхватывая плечи. Посередине расходится в стороны переплетение, образуя правильный ромб. Следующие штрихи проходят подмышками, фиксируя, не позволяя уже нанесенному узору сместиться.
Второй ромб расходится точно под грудью. Еще четыре полосы плотным кольцом ложатся на тело, еще больше фиксируя руки. Тьма ласкает чувствительные соски, и жертва опускает голову еще ниже в попытке увидеть… Тьма смеется, посылая волны вибрации по всему телу. И пьет, пьет — теперь смакуя каждый глоток. Доверие сделало пищу сладкой, словно мед. По желанию Тьмы взмывает вверх свободный конец веревки и обвивает крюк, складываясь затем в простой легкий узел. Для невесомости еще не время.
Жертва закусывает губу, ожидая, когда веревки вопьются в ее тело, когда ноги ее оторвутся от пола, а затем наступит ощущение свободы — но свободы иной, потому что спадут ограничители ее физического тела, закованного в джутовые кандалы с замками из искусных узлов, и она воспарит, окончательно отдавшись во власть той, что нарисовала эти немыслимые узоры.
Но Тьма не торопится. Она снова и снова ласкает жертву, ищет эрогенные зоны. Наслаждается чувствительностью. И собственным обладанием. Могуществом. Способностью дарить удовольствие. Разумеется, не бесплатно. Но о цене заключенного несколько минут назад контракта жертва уже не узнает — Тьма целует жертву, щедро делясь свободой, только что выпитой — жертвы — и своей. Это похоже на наркотик — пьянит. Дарит чувство вседозволенности.
Поцелуй прекращается, лишь когда жертва начинает задыхаться — люди слишком несовершенны. Ее возбуждение достигло своего пика, одно касание — и выпрямится сжатая внутри пружина. Только вот Тьме не нужен оргазм. Она обдает тело жертвы могильным холодом, отчего ее кожа мгновенно покрывается мурашками, а мышцы сводит судорогой. В эту минуту Тьма пьет невыносимую боль, которую причиняют жертве веревки.
— Кричи, — шепчет Тьма.
И жертва кричит. Но крика ее никто не слышит — его выпивает Ветер.
И змеей ползет следующая веревка. Вьется по ногам, концами щекочет внутреннюю сторону бедер, отчего жертва непроизвольно сжимает ноги — то ли в попытке уйти от прикосновения, то ли углубить его, заставить проникнуть дальше, — и обвивает талию, повторяя самый первый штрих… Но на сей раз Тьма ведет его вниз. Веревка плотным двойным кольцом обвивает левую ногу — максимально высоко, почти касаясь трусиков. Но только почти — нельзя дать жертве и намека, что она может получить желаемое. А штрих продолжается — сзади, вокруг бедер по широкому кругу. Тьма мимоходом оглаживает живот, отчего жертва рефлекторно подается ей навстречу, и эмоции начинают приятно горчить легким разочарованием.
Между тем вокруг правой ноги также обвивается двойное кольцо — симметричное первому. И не хватает лишь одного диагонального штриха, чтобы симметрия стала абсолютной. Но одно движение — и она достигнута. Фиксирующее переплетение ложится буквально в нескольких сантиметрах от сокровенного. Однако эта часть рисунка еще не закончена — веревка снова обвивается вокруг бедер, а потом еще и еще, пока отдельные штрихи не складываются, наконец, в широкий цельный пояс.
Сложный узел ложится сзади, точно посередине, а вокруг него тут же обвивается следующая веревка, которая протягивается к крюку в потолке. Настало время для невесомости.
Тьма действует осторожно, плавно — держать жертву ей помогает воздух. А та, кажется, затаила дыхание — и Тьма пьет пряную смесь волнения и легкого страха. Но, когда удерживающие веревки натягиваются, и ее тело отрывается от пола, когда Тьма наконец отпускает воздух и шепчет: «Дыши!», жертва шумно выдыхает…
И с этим выдохом Тьма наслаждается открытостью жертвы. Пусть ее нельзя пить — только ощущать. Вдыхать. Чувствовать. Смешанная с удовольствием боль обнажает душу, лишает всякой защиты сгусток, пафосно называемый людьми сознанием, разбивает маски…
Страница 2 из 4
