Не стоит того

Кровавый Художник

Мой нож резко и безжалостно вонзался в тело жертвы вновь и вновь, превращая пока еще живую, ненадолго, правда, женщину почти что в кровавую кашицу. Кровь текла по ножу, по моим рукам, по полу, по стенам. Ее брызги были везде: на стенах, на моей одежде, на мебели, на окнах, но мне было мало. Я снова и снова резал и протыкал уже бездыханное тело, чтобы краски было больше. Замечательной красной краски. Ей рисовать намного интереснее, чем огрызком карандаша, как я делал до того, как стал Кровавым Художником, до того, как стал собой. Наконец, я решил, что этого хватит, и откинул нож в сторону двери.

Кровь имеет свойство свертываться, потому нужно действовать быстро, иначе краска испортится. Периодически обмакивая руки в кровь, я сосредоточенно выводил на стенах ровные красные линии, складывающиеся затем в рисунки. В основном, это были странные пугающие существа, которые рождались в моем воображении, но были и растекающиеся кровавые смайлы, надписи и другое по мелочи. Сегодня моей жертвой стала женщина средних лет, мне не составило труда пробраться в ее дом, стоящий чуть поодаль от остальных на этой улице, когда никого вокруг не будет, но женщина явно жила не одна, и потому было бы лучше закончить до того, как появятся остальные домочадцы.

Когда свободное место на стенах закончилось, я все же решил возвращаться. Я уже относительно давно перебираюсь с места на место вместе с Кукловодом. Этот парень первое время заставлял меня нервничать, но вдвоем выживать все же легче, так что я не спешил уходить, а потом мы друг к другу привыкли, смогли даже поладить. Если бы я все еще был Хеленом Отисом, а не Кровавым Художником, я бы даже сказал, что у меня появился друг… Но я не могу сейчас сказать точно — друзья ли мы? В конце концов, он не человек. Всего лишь призрак, стремящийся причинить ту боль, которую он испытал при жизни, другим людям. Вряд ли для него дружба что-либо значит. Да и для меня она должна быть пустым словом…

Кроме того, в последнее время я стал относиться к Кукловоду странно, не так, как раньше. Например, могу засмотреться на его глаза, пока он пытается сказать мне что-то… Они чисто желтые, без зрачка и белка, не такие, как у всех людей, но оно и видно, он ведь и не человек вовсе. Или пару раз я ловил себя на мысли, что хочу улыбнуться ему. Это удивительно, тем более для меня. Я ведь не улыбался просто так, потому что хотелось, еще с раннего детства, а тут внезапно… Было много других странностей, и таких, которые мне просто стыдно вспоминать. Я понятия не имею, почему это произошло, но стараюсь избегать Кукловода последнее время… Черт, да кого я обманываю. Я давно уже понял причину своего необычного поведения и даже вроде признал, но лишний раз убеждаться все же не хочется.

Я расстроенно вздохнул. Хуже и быть не может. Влюбиться в безжалостного призрака-убийцу, будучи тоже убийцей, да еще и действительно терпеть дискомфорт из-за этого… Я, конечно, умом понимал, что нафиг ему не нужен, да и он всерьез просто не воспримет мои слова, но все же иногда в мою голову залетала шальная мысль о том, что можно было бы попытать счастья и признаться в главной ошибке своей жизни ему. Однако всегда я успевал опомниться до того, как вообще признать такой вариант действий возможным, но мысль все равно возвращалась, и я уже всерьез подумывал, быть может, действительно стоит поставить Кукловода в известность своей влюбленности только для того, чтобы перестать мучиться по этому поводу?

За размышлениями я даже не заметил, что дошел до нашего очередного места обитания. Пройдет несколько недель, и мы переберемся куда-нибудь еще, чтобы не дать себя обнаружить полиции. Мы уже много раз так делали, и, видимо, этот раз будет не последним, если только меня не убьют за эти пару недель. Кукловоду-то ничего не будет, он призрак, да и обнаружить его сложно. А я человек. Мне ускользнуть будет сложнее. Я зашел в небольшой заброшенный домик, сильно покосившийся и увешанный паутиной, закрыл скрипучую дверь на ржавых петлях и оглянулся. Объекта моего обожания — о да, это была ирония — здесь не наблюдалось, но я на всякой случай заглянул во все имеющиеся комнатки, так его и не обнаружив. А это могло означать только то, что он в подвале, больше ему быть негде.

Подвал тут был просто замечательный, даже уходить потом будет жалко. Просторный, разделенный пополам на две комнаты, подвал с идеальной звукоизоляцией понравился мне с самого первого раза, как я только увидел его. Теперь здесь воняло гниющей плотью, но я давно уже привык к этому запаху. Спустившись, я сразу последовал во вторую комнату и не прогадал. Кукловод был занят созданием очередной марионетки, поэтому я тихо, чтобы не мешать, сел на старый деревянный стул, удобно устроившись возле двери. Отсюда было лучше всего видно убийцу, и я с интересом следил за тем, как он вырезает язык еще живой и рыдающей от боли девушке, отрубает ей конечности и прицепляет их обратно, заменяя большими шарнирами суставы.