Папаши и счастливая бабушка

— Малфой! Убери своего белобрысого хорька от моего сына! — внезапно кричит Рон, соскочив с дивана и ринувшись к двум громко переругивающимся шестилетним карапузам.

— Скорпиус Джеймс Поттер-Малфой! Сколько раз тебе можно говорить, чтобы ты даже близко не подходил к этому недоумку Хьюго? — не слишком педагогично выкрикивает Драко, одергивая сына за воротник рубашки.

— Но пап, — всхлипывает Скорпи. — Он сказал, что я похож на девчонку! На девчонку, представляешь?

— Тише, малыш, тише, — Драко приседает на корточки и ласково стирает слезинки со щек светловолосого мальчика. — Не слушай его. Ты же выше этих противных Забини-Уизли?

— Эй! — возмущенно отзывается Блейз, тоже подоспевший к месту трагедии. — Между прочим, твой сын первый начал.

— Ничего я не начал! — вспыхивает Скорпиус, выворачиваясь из объятий отца. — И вообще. Пойду я. Поиграю с Альбусом и Эдвардом.

Драко ободряюще улыбается сыну и встает на ноги. Но, наткнувшись на свирепые взгляды семьи Забини-Уизли, кривится.

— Что?

— Веди себя прилично, хотя бы по старой дружбе, — качает головой Блейз, приобнимая Рона за талию. — Сегодня у Розы день рождения. Она так хотела видеть малышку Лили на празднике! Так что тебе придется вести себя прилично!

— И будет лучше, — добавляет Рон, поглаживая мужа по плечу. — Если ты отправишь свое белобрысое отродье обратно домой. Камин свободен.

— Рон! — сильные руки обвиваются вокруг готового взорваться Драко и прижимают разъяренного блондина к широкой груди. — Не забывайся. Это и мой сын тоже.

— Гарри, всегда хотел тебе сказать: у тебя просто отвратительный вкус, — морщится рыжий, устало ткнувшись лбом в плечо мужа.

— Конечно, дружище. Ты мне это говоришь каждый раз, когда мы собираемся вместе, — хмыкает Гарри, поглаживая вздымающуюся грудь разомлевшего в его объятьях Драко. — Дорогой, ты сегодня потрясающе выглядишь…

— Спасибо, милый, — нежно улыбается мужу Поттер-Малфой и откидывает голову ему на плечо. — А ты сегодня подозрительно в хорошем настроении.

— Я всегда в хорошем настроении, когда ты рядом, — мурлыкает Гарри, прикусывая розоватую мочку уха.

Драко краснеет и ахает.

— Прекрати! В последний раз, когда ты был в таком настроении у нас через девять месяцев появилась Лили…

Рон начинает кашлять:

— Это в каком это смысле?

— А в таком! — экс-слизеринец хмурится. — Он заигрывает со мной, потом кормит с рук, мы занимаемся страстным сексом, и в итоге оказывается, что в пирожном было зелье беременности!

— Но я так люблю детей, — вздыхает Гарри, сильнее обнимая блондина. — И тебя, когда ты в положении. Большой живот делает тебя таким милым и беззащитным… И мне нравится ублажать тебя, выполнять любые твои капризы… И успокаивать твои истерики…

— А я никогда не хотел детей!

— Тогда почему ты плакал от счастья, когда на свет появился Скорпи?

— Гарри! — смущается Драко.

— Наша самая любвеобильная парочка как всегда, — смеясь, в гостиную входит Том, ведя за руку воодушевленного Артура. — Рон, где Хьюго?

— Привет, Артур, — машет Блейз рыжему мальчику. — Хью наверху.

— Здравствуйте, дядя Блейз, дядя Рон. Здравствуйте, дядя Гарри и дядя Драко, — Артур нетерпеливо дергает отца за рукав. — Я пойду?

— Да-да, беги.

Артур скрывается из вида, а Том смущенно чешет затылок.

— Что-то я себя здесь лишним чувствую…

Мужчины смеются, и в гостиную тут же просовывается голова Билла.

— Хэй, парни. А вот и мы.

— Привет, Билл, — хором приветствуют все друга.

— А я хочу есть, — вздыхает Рон, нехотя высвобождаясь их объятий чернокожего мужчины.

— Что не удивительно. Тебе, Уизел, лишь бы брюхо набить! — ехидно замечает Драко.

— Драко! — сыплются возмущения на блондина со всех сторон. — Прекрати выражаться!

Блондин сжимается и прячет лицо на груди Гарри. Тот, собравшись было присоединиться к возмущенным, тяжело вздыхает и гладит мужа по волосам.

— И я Забини-Уизли уже восемь лет, мог бы и запомнить! — вносит свою лепту Рон, обижено поджав губы, и удаляется на кухню, откуда доносится заливистый девичий смех.

Блейз потягивается, а Гарри лишь качает головой.

— Дорогой, ты помнишь, о чем мы разговаривали сегодняшним утром?

— О, — тут же поднимает лицо оживленный Драко. — Ты сказал, что мы вечером пойдем на день рождение Розы. И так увлеченно об этом рассказывал, что почти вся сахарная пудра с тех французских пирожных осталась на твоих губах. Ты что-то говорил, говорил, говорил, а пудра не хотела убираться. Тут мне захотелось стереть эту белую крошку, а ты не так меня понял. Никогда не думал, что стол — это такая неудобная вещь. Уверен, завтра на пояснице у меня будет огромный синяк, с такой силой ты вкола…