Фандом: Гарри Поттер. Ты пойдешь со мной на бал? — тихо мурлычет Лили.
Добавить в моё избранное
19 мин, 37 сек 11893
— Спасибо, не надо, — вздрагивает Скорпиус.
А Рози неожиданно опускает голову, да еще и волосы распускает, чтобы спрятать лицо.
— Эй, что случилось? — Скорпиус откладывает пергамент в сторону, придвигается к Рози и поднимает ее лицо к себе за подбородок.
— Ничего. Все в порядке, — отвечает она ненатурально радостным голосом и пытается отодвинуться. Не получается.
И опять это странное чувство невероятной близости, словно нет никаких преград, и не было никогда, и сейчас можно только растворяться друг в друге, тонуть в ее глазах, не желая выбираться на берег, захлебываться бесконечным счастьем, и почти умирать от понимания, что между их губами всего несколько миллиметров. И еще чуть-чуть, капельку — и губы соприкоснутся, и тогда станет совсем нечем дышать, и что-то случится, но что-то хорошее.
— Кхм… — невежливо говорит рядом Ал.
— Уйди, — не менее невежливо отвечает Скорпиус, даже не глянув в его сторону. И не дав Рози отвернуться.
— Э-эм… Хорошо… Ушел…
— Вот и молодец.
— Скорпиус, что ты собираешься делать? — тихо спрашивает Рози.
— Поцеловать тебя, неужели непонятно?
А губы так близко, что почти касаются его губ, и каждое слово с них срывает маленькое облачко счастья, даря что-то такое, неописуемое. Невозможное.
— Может, не надо? — В ее голосе слышится отчаянная паника, но Скорпиус знает, что это не та паника, на которую стоит обращать внимание. Просто знает и все. — Скорпиус, пожалуйста, ты же потом об этом пожалеешь и…
Легкое, почти незаметное касание, мягкое, нежное, ласковое. Волосы водопадом струятся по ладони, и тонкие пальцы едва заметно касаются шеи, а кожа под ними, кажется, плавится.
Рядом кто-то смеется, и Роза снова дергается в сторону, но Скорпиус не дает ей убежать. Ловит, прижимает к себе и впивается в ее губы уже другим поцелуем. Жадным, жарким, утверждающим и доказывающим — и плевать, кто и что подумает и скажет.
— Скорпиус, — шепчет Рози прямо в его губы, и он отстраняется. Всего чуть-чуть, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Тихо, тихо, не плачь, не надо. — Он осторожно вытирает ее слезы, гладит Рози по спине и шепчет глупости, стараясь ее успокоить.
— Ну как же не надо, я так ждала, так долго…
— Что, Малфой, нашел себе кого-то попроще? — спрашивает рядом Лили, и ее голос звенит от злости.
Вот только Скорпиусу плевать. На Лили, на Розовую пыль, на всех. Кроме Рози и испуга на лице. И той мысли, которая явно читается в ее глазах: вдруг Лили сказала правду и она, Рози, только замена, игрушка.
Скорпиус резко встает, засовывает пергаменты и книги в сумки, свои и Рози, закидывает обе себе на плечо, хватает Рози на руки и идет к выходу из библиотеки, не обращая внимания ни на Лили, ни на крики, ни на заклинание, просвистевшее в дюйме от его уха.
В коридорах все смотрят, перешептываются, но это сейчас не важно. Важно дойти до своей комнаты, захлопнуть за собой дверь и убедить Рози не обращать ни на кого внимания. Особенно на Лили. Собственно, только на Лили, а остальные вряд ли что-нибудь скажут. Каким бы психом Скорпиус ни был последнее время, его равно боялись и уважали.
Закрыв дверь, Скорпиус ставит Рози на пол и отбрасывает от себя сумки. Рози отпрыгивает назад, вздрагивает и пытается сбежать. Не удается. Скорпиус ловит ее за талию и прижимает спиной к своей груди.
— Куда ты собралась, глупая? — тихо спрашивает он, касаясь губами шеи.
— Куданибудьподальшеотсюда… — выпаливает Рози, но даже не пытается снова убежать.
Она прикрывает глаза. Скорпиус скользит губами по нежной шее и чувствует, как по коже Рози бегут мурашки. Где-то в животе зарождается странное тепло, волнами распространяющееся по всему телу, и хочется перейти к более активным действиям, но Скорпиус знает, что Рози думает сейчас не о нем, а о словах Лили. Правда ли то, что та сказала?
— Неправда, Рози. Неправда. Лили просто завистливая маленькая дура. Идиотка. Только идиотке может прийти в голову добиваться чьей-то любви с помощью темных артефактов. И совсем уж полная идиотка не догадается ничего об этом артефакте не прочитать.
Рози млеет в его руках. А Скорпиус продолжает исследовать легкими поцелуями ее шею, ушко, ключицу, плечо, и ее кожа обжигает сцепленные на животе ладони даже сквозь ткань рубашки. Ноги дрожат, и дыхание сбивается, словно воздух в комнате густеет.
— Рози… — шепчет Скорпиус. — Рози…
Разворачивает ее к себе лицом и целует подбородок, щеки, закрытые глаза, ловит губами прерывистые вздохи, гладит спину, перебирает волосы — и кажется, что нет в этом мире ничего важнее того, что происходит с ними обоими прямо сейчас.
— Рози… — Шепот срывается в густую тишину комнаты, падает капельками на пол, растворяется в воздухе.
— Рози…
А Рози неожиданно опускает голову, да еще и волосы распускает, чтобы спрятать лицо.
— Эй, что случилось? — Скорпиус откладывает пергамент в сторону, придвигается к Рози и поднимает ее лицо к себе за подбородок.
— Ничего. Все в порядке, — отвечает она ненатурально радостным голосом и пытается отодвинуться. Не получается.
И опять это странное чувство невероятной близости, словно нет никаких преград, и не было никогда, и сейчас можно только растворяться друг в друге, тонуть в ее глазах, не желая выбираться на берег, захлебываться бесконечным счастьем, и почти умирать от понимания, что между их губами всего несколько миллиметров. И еще чуть-чуть, капельку — и губы соприкоснутся, и тогда станет совсем нечем дышать, и что-то случится, но что-то хорошее.
— Кхм… — невежливо говорит рядом Ал.
— Уйди, — не менее невежливо отвечает Скорпиус, даже не глянув в его сторону. И не дав Рози отвернуться.
— Э-эм… Хорошо… Ушел…
— Вот и молодец.
— Скорпиус, что ты собираешься делать? — тихо спрашивает Рози.
— Поцеловать тебя, неужели непонятно?
А губы так близко, что почти касаются его губ, и каждое слово с них срывает маленькое облачко счастья, даря что-то такое, неописуемое. Невозможное.
— Может, не надо? — В ее голосе слышится отчаянная паника, но Скорпиус знает, что это не та паника, на которую стоит обращать внимание. Просто знает и все. — Скорпиус, пожалуйста, ты же потом об этом пожалеешь и…
Легкое, почти незаметное касание, мягкое, нежное, ласковое. Волосы водопадом струятся по ладони, и тонкие пальцы едва заметно касаются шеи, а кожа под ними, кажется, плавится.
Рядом кто-то смеется, и Роза снова дергается в сторону, но Скорпиус не дает ей убежать. Ловит, прижимает к себе и впивается в ее губы уже другим поцелуем. Жадным, жарким, утверждающим и доказывающим — и плевать, кто и что подумает и скажет.
— Скорпиус, — шепчет Рози прямо в его губы, и он отстраняется. Всего чуть-чуть, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Тихо, тихо, не плачь, не надо. — Он осторожно вытирает ее слезы, гладит Рози по спине и шепчет глупости, стараясь ее успокоить.
— Ну как же не надо, я так ждала, так долго…
— Что, Малфой, нашел себе кого-то попроще? — спрашивает рядом Лили, и ее голос звенит от злости.
Вот только Скорпиусу плевать. На Лили, на Розовую пыль, на всех. Кроме Рози и испуга на лице. И той мысли, которая явно читается в ее глазах: вдруг Лили сказала правду и она, Рози, только замена, игрушка.
Скорпиус резко встает, засовывает пергаменты и книги в сумки, свои и Рози, закидывает обе себе на плечо, хватает Рози на руки и идет к выходу из библиотеки, не обращая внимания ни на Лили, ни на крики, ни на заклинание, просвистевшее в дюйме от его уха.
В коридорах все смотрят, перешептываются, но это сейчас не важно. Важно дойти до своей комнаты, захлопнуть за собой дверь и убедить Рози не обращать ни на кого внимания. Особенно на Лили. Собственно, только на Лили, а остальные вряд ли что-нибудь скажут. Каким бы психом Скорпиус ни был последнее время, его равно боялись и уважали.
Закрыв дверь, Скорпиус ставит Рози на пол и отбрасывает от себя сумки. Рози отпрыгивает назад, вздрагивает и пытается сбежать. Не удается. Скорпиус ловит ее за талию и прижимает спиной к своей груди.
— Куда ты собралась, глупая? — тихо спрашивает он, касаясь губами шеи.
— Куданибудьподальшеотсюда… — выпаливает Рози, но даже не пытается снова убежать.
Она прикрывает глаза. Скорпиус скользит губами по нежной шее и чувствует, как по коже Рози бегут мурашки. Где-то в животе зарождается странное тепло, волнами распространяющееся по всему телу, и хочется перейти к более активным действиям, но Скорпиус знает, что Рози думает сейчас не о нем, а о словах Лили. Правда ли то, что та сказала?
— Неправда, Рози. Неправда. Лили просто завистливая маленькая дура. Идиотка. Только идиотке может прийти в голову добиваться чьей-то любви с помощью темных артефактов. И совсем уж полная идиотка не догадается ничего об этом артефакте не прочитать.
Рози млеет в его руках. А Скорпиус продолжает исследовать легкими поцелуями ее шею, ушко, ключицу, плечо, и ее кожа обжигает сцепленные на животе ладони даже сквозь ткань рубашки. Ноги дрожат, и дыхание сбивается, словно воздух в комнате густеет.
— Рози… — шепчет Скорпиус. — Рози…
Разворачивает ее к себе лицом и целует подбородок, щеки, закрытые глаза, ловит губами прерывистые вздохи, гладит спину, перебирает волосы — и кажется, что нет в этом мире ничего важнее того, что происходит с ними обоими прямо сейчас.
— Рози… — Шепот срывается в густую тишину комнаты, падает капельками на пол, растворяется в воздухе.
— Рози…
Страница 5 из 6
