У Джеффа никогда не было много хороших качеств, но он гордился теми, которые были. У него было много фобий, и он пытался избавляться от большей части. У него было много предрассудков, которые не давали ему жить спокойно. А еще у него были нервы, которые пришлось отдать, как только в радиусе восьми метров появился Джек, решивший, что пора лишить Вудса и хороших качеств, и фобий, и на всякий случай девственности.
Добавить в моё избранное
124 мин, 21 сек 20989
— Ничуть.
— Но ты решил избавиться от нее из-за меня?
— Да не знал, что она твоя знакомая!
— Да, и с Энн ты после зажимался по углам из-за надобности!
— Так ты ревнуешь?
— Нет, я не понимаю, как ты так быстро их под себя прогибаешь!
— Тогда зачем ты ее сюда ввязал?
— А тебе было бы приятно, если бы я откусил кусок от Энн?
— Так тебе эта рыжая нравилась?
— Мне нет, а ты с Энн мутил!
— И кто из нас еще ревнивый тут?
— Ты, мне не к чему и не из-за чего ревновать вообще.
— Так значит?
— Да! — шикнул Джефф.
После короткой словесной перепалки Джек убрал руку, снова отворачиваясь. Его бесило, что вот так вот взяли, доколупались, а потом отшили.
— Верни руку, мразь, я только засыпать начал! — Джефф чуть не вскрикнул, когда снова блеснула молния, — Ладно, хорошо, слушай…
Снова сев, ему неожиданно показалось, что он прыгал так уже всю ночь. Вудс толкнул Джека в плечо, обращая на себя внимание:
— Я не могу ревновать, потому что к тебе я пока никак не отношусь, но если ты сейчас вернешь руку обратно и дашь мне поспать лишние сутки, чтобы мозг снова заработал, я обещаю подумать над своим поведением, хорошо? — он прождал ответа Безглазого еще пару минут, пока тот тоже не сел. Он был выше Джеффа на десять сантиметров, почти на голову, и сейчас, в сидячем положении, эти пять сантиметров давали понять Вудсу, что он действительно еще, возможно, мал. Нет, как бы в переносном смысле мал.
Джек смотрел молча, просто сидел, сощурившись и кажется даже не глядел именно на Джеффа, а скорее куда-то сквозь, но пошевелиться тот не мог, не смея мешать мыслительному процессу в голове этого человека, ведь от него зависит, поспит он сегодня или нет.
Он чуть собственное сердце не выплюнул, когда Найрас повалил его на подушку, обхватив лицо широкими ладонями и начал целовать. Ну, точнее как. Просто прижался губами к чужим, удерживая брюнета на месте. А тот лежал и не знал, куда кричать и как вообще реагировать. Это не первый поцелуй. Даже у Вудса это было еще в средней школе, но сейчас это выглядело как-то иначе. Так сухо, и почему-то безглазый не переступал через определенную черту между «прикосновением» и действительным поцелуем. Он даже не двигался, просто прижался к чужим губам, а потом резко выпустил. Джек все еще хмуро на него смотрел, даже после этого, а потом повалился на кровать рядом, отворачиваясь.
Джефф смотрел на его спину, широкие плечи и позвоночник, выпирающий над воротом рубашки, и все ждал каких-то пояснений. Буквально через какое-то время он так и уснул, закутанный в одеяло, забывая и про громовые раскаты и про больницу, на кровати которой не мог заснуть ранее, и перед самой границей сна лишь убедился, что Джек все же поцеловал его тогда в шею, все те же сухие губы.
На этот раз всю ночь не спал Джек, но это уже другая история.
Джека перестали пичкать лекарствами, позволяя ему быть в сознании, в основном для общения.
Вудс не понимал, что за «идеальный» доктор работает в этой больнице. За все время тот не разу не пришел навестить нового больного.
Джек говорил, что не помнит, как он выглядит.
Дело обстояло так, что повязка на голове Джека оказалась от удара. Странно, что он не забыл все: его накачали лекарствами, вели по лестнице и он упал. Вот и вся история, которую каннибал цитировал каждый раз при вопросе о «лечении» и докторе.
Спустя еще день, видя, как парень спокойно жует рядом с брюнетом, который делал одолжение и впихивал кое-что из еды своему «новому» другу, пока санитар Джека отходил. Им разрешили обедать за одним столиком самостоятельно, но под пристальным взором врачей. На самом деле это был скорее эксперимент, чем доверие. Так по крайней мере говорила Люси. Правда на прогулке ему все равно застегивали рубашку, ведь на улице могло произойти все, что угодно. По факту, было тупо решено оставить их в покое на время.
Остальные больные тоже стали активно общаться с Вудсом, найдя в нем некое утешение. Видели в нем спасение от своих страхов, хотя тот беспечно их не замечал. Разве что особо ненормальных, что прилипали к нему как мухи, он прямым текстом отгонял от себя, но это было не на долго.
Все это выглядело странно, как не посмотри, но видимо, понимание того, что убийца, который некоторое время назад был готов поубивать всех в этом месте, вдруг спокойно кушает развязанный и мирный, благодаря Джеффу. Это поселило в головах больных некий стереотип о способностях Вудса.
— Но ты решил избавиться от нее из-за меня?
— Да не знал, что она твоя знакомая!
— Да, и с Энн ты после зажимался по углам из-за надобности!
— Так ты ревнуешь?
— Нет, я не понимаю, как ты так быстро их под себя прогибаешь!
— Тогда зачем ты ее сюда ввязал?
— А тебе было бы приятно, если бы я откусил кусок от Энн?
— Так тебе эта рыжая нравилась?
— Мне нет, а ты с Энн мутил!
— И кто из нас еще ревнивый тут?
— Ты, мне не к чему и не из-за чего ревновать вообще.
— Так значит?
— Да! — шикнул Джефф.
После короткой словесной перепалки Джек убрал руку, снова отворачиваясь. Его бесило, что вот так вот взяли, доколупались, а потом отшили.
— Верни руку, мразь, я только засыпать начал! — Джефф чуть не вскрикнул, когда снова блеснула молния, — Ладно, хорошо, слушай…
Снова сев, ему неожиданно показалось, что он прыгал так уже всю ночь. Вудс толкнул Джека в плечо, обращая на себя внимание:
— Я не могу ревновать, потому что к тебе я пока никак не отношусь, но если ты сейчас вернешь руку обратно и дашь мне поспать лишние сутки, чтобы мозг снова заработал, я обещаю подумать над своим поведением, хорошо? — он прождал ответа Безглазого еще пару минут, пока тот тоже не сел. Он был выше Джеффа на десять сантиметров, почти на голову, и сейчас, в сидячем положении, эти пять сантиметров давали понять Вудсу, что он действительно еще, возможно, мал. Нет, как бы в переносном смысле мал.
Джек смотрел молча, просто сидел, сощурившись и кажется даже не глядел именно на Джеффа, а скорее куда-то сквозь, но пошевелиться тот не мог, не смея мешать мыслительному процессу в голове этого человека, ведь от него зависит, поспит он сегодня или нет.
Он чуть собственное сердце не выплюнул, когда Найрас повалил его на подушку, обхватив лицо широкими ладонями и начал целовать. Ну, точнее как. Просто прижался губами к чужим, удерживая брюнета на месте. А тот лежал и не знал, куда кричать и как вообще реагировать. Это не первый поцелуй. Даже у Вудса это было еще в средней школе, но сейчас это выглядело как-то иначе. Так сухо, и почему-то безглазый не переступал через определенную черту между «прикосновением» и действительным поцелуем. Он даже не двигался, просто прижался к чужим губам, а потом резко выпустил. Джек все еще хмуро на него смотрел, даже после этого, а потом повалился на кровать рядом, отворачиваясь.
Джефф смотрел на его спину, широкие плечи и позвоночник, выпирающий над воротом рубашки, и все ждал каких-то пояснений. Буквально через какое-то время он так и уснул, закутанный в одеяло, забывая и про громовые раскаты и про больницу, на кровати которой не мог заснуть ранее, и перед самой границей сна лишь убедился, что Джек все же поцеловал его тогда в шею, все те же сухие губы.
На этот раз всю ночь не спал Джек, но это уже другая история.
«Страх четвертый. Фармакофобия»
Прошло четыре дня, за которые Вудс успел избавиться от страха к больнице. Он смотрел на стены уже спокойно, как полагалось, а еще благополучно спал, как у себя, так и у Джека. Хотя к Безглазому он ходил всего раз, после того случая, волнуясь о том, что медсестра что-то заподозрит.Джека перестали пичкать лекарствами, позволяя ему быть в сознании, в основном для общения.
Вудс не понимал, что за «идеальный» доктор работает в этой больнице. За все время тот не разу не пришел навестить нового больного.
Джек говорил, что не помнит, как он выглядит.
Дело обстояло так, что повязка на голове Джека оказалась от удара. Странно, что он не забыл все: его накачали лекарствами, вели по лестнице и он упал. Вот и вся история, которую каннибал цитировал каждый раз при вопросе о «лечении» и докторе.
Спустя еще день, видя, как парень спокойно жует рядом с брюнетом, который делал одолжение и впихивал кое-что из еды своему «новому» другу, пока санитар Джека отходил. Им разрешили обедать за одним столиком самостоятельно, но под пристальным взором врачей. На самом деле это был скорее эксперимент, чем доверие. Так по крайней мере говорила Люси. Правда на прогулке ему все равно застегивали рубашку, ведь на улице могло произойти все, что угодно. По факту, было тупо решено оставить их в покое на время.
Остальные больные тоже стали активно общаться с Вудсом, найдя в нем некое утешение. Видели в нем спасение от своих страхов, хотя тот беспечно их не замечал. Разве что особо ненормальных, что прилипали к нему как мухи, он прямым текстом отгонял от себя, но это было не на долго.
Все это выглядело странно, как не посмотри, но видимо, понимание того, что убийца, который некоторое время назад был готов поубивать всех в этом месте, вдруг спокойно кушает развязанный и мирный, благодаря Джеффу. Это поселило в головах больных некий стереотип о способностях Вудса.
Страница 23 из 33
