Фандом: Дом, в котором. Когда закрывается одна дверь, открывается другая. Остается малое: найти где.
Добавить в моё избранное
14 мин, 1 сек 6225
— Может быть, — туманно соглашается Слепой. — Как думаешь, найдется в Наружности какое-нибудь дело такому, как я?
— Найдется, — кивает Крыса, не раздумывая. Потому что, поразмыслив как следует, можно прийти к неутешительному выводу, а ей этого не хочется. Объяснять, говорить и все такое.
— Сфинкс такого же мнения, — делится Слепой.
Крыса пожимает плечами, скривив рот. Должно быть, Сфинксу здорово придется побегать, пристраивая не только себя, но и Слепого. Потому что сам Слепой выглядит не слишком-то любопытным к жизни, которая на него грохнулась.
— Интересно? — спрашивает он и взбирается на подоконник, отдернув занавески. Курит в открытое окно и говорит: — Сфинкс просил не дымить в комнате, представляешь?
Крыса представляет.
Сфинкс очень упертый тип, с таким не договоришься, даже если неплохо умеешь это делать. Крыса вот не умеет.
И такой тип, как Сфинкс, вероятно, даже сможет найти какое-нибудь занятие такому, как Слепой.
Интересно ли ей это?
— Да как-то не очень, — отвечает она, поразмыслив.
Слепой оборачивается к ней с безучастным видом.
— Ты еще не ушла, Крыса? — спрашивает он, подозрительно заинтересовавшись.
Крыса не отвечает. Даже взглядом.
Кивнув в пустоту, Слепой произносит:
— Снись мне иногда, я знаю, у тебя получится, — и отворачивается. Улыбку на его осунувшемся лице, она заметить успевает. Потому что улыбка выделяется на бледном лице, как нечто чужеродное, явившееся из другого мира. Слепой добавляет ожившим голосом: — Или я тебе приснюсь.
— Веселишься? — усмехается Крыса, и ей тоже почти что смешно над ним.
Он хватается за ниточки и очень горюет, когда они рвутся, не вытащив его к свету. Сыпь, эта Болезнь Потерявшихся, для него тоже ниточка, связывающая его с Домом. Шрамы на память о Большой Потере. Только шрамы останутся, а Дом уже не вернуть.
Вот Сфинкс не ниточка. Сфинкс сам хватается за Слепого, будто без него нельзя. Кто еще кому ниточка?
— Ты не там ищешь ключ, — выносит вердикт Крыса и замолкает. Проваливается в себя — весьма неосмотрительно — и так бы и осталась там, если б не пришлось возвращаться в Дом. Но тут даже одной не остаться, постоянно будешь в тревожном напряжении, что не только прослушают, но и просканируют заодно.
— Боишься, что я найду твой? — серьезно произносит Слепой и стекает с подоконника. Устроившись на полу, утыкается подбородком в колени и смотрит перед собой. Пронизывающим взглядом, практически убийственным.
Смерть Крыса больше чувствовать не хочет, только не здесь, от Слепого и без того тянет чем-то таким… погибающим.
В Наружности слишком просто сдохнуть. И моргнуть не успеешь. И заметить не сможешь. И так и будешь ходить неприкаянным привидением. Вот прямо как сделал Слепой.
На Обратной Стороне Дома приятнее умирать. Устроившись между кочками, промочив ноги в болотной топи и глядя на луну, петь, приманивая к себе добычу, и ждать. А когда болота наполнятся запахом крови, можно уползти в нору и проспать до рассвета. Сытым и утомленным. А потом не вспоминать ничего из произошедшего.
Но Наружность не Лес, даже не близко. И не услышит ни желаний твоих, ни просьб, даже если кричать их в голое, неприкрытое облаками небо.
Крыса встряхивает головой.
— Это не страх… просто незачем.
— С тем, кто приручен, приятнее иметь дело.
— Что?
— Ты расслышала, — невозмутимо произносит Слепой. — Я не грублю, просто говорю, как есть. Это ключ ко мне, если хочешь, он твой. — Он поднимается, удерживаясь за подоконник, и увлеченно разминает ноги, а затем спрашивает: — Что важнее честность или вежливость? — и на полном серьезе ждет ответа, а когда его не следует, удовлетворенно говорит: — Вот и я не знаю.
— Я забегу сюда еще когда-нибудь, — говорит Крыса нехотя. И когда он кривит рот, как ей кажется, в снисходительной улыбке, мстительно добавляет: — Наверное.
Слепой отстранено кивает и отвлекается, будто специально, будто прямо назло, напоминая, что не останется навечно в чьем бы то ни было распоряжении. И Крыса топает к выходу.
— Не задержишься на кофе? — предлагает Слепой, зависнув в дверном проеме. — Сфинкс скоро вернется.
— Ну хоть предупредил, — усмехается Крыса и аккуратно прикрывает за собой двери, чтобы не хлопнула. Ей хотелось уйти, не привлекая внимания, но и так сойдет. Пусть Слепой торчит в комнате, любуясь своим поганым ножиком. Пусть Сфинкс варит кофе. Отличная компания для кофе, ну лучше уж умереть.
Да и у Крысы есть более подходящее место для смерти.
У нее-то никто не отнимает возможность выбора.
— Найдется, — кивает Крыса, не раздумывая. Потому что, поразмыслив как следует, можно прийти к неутешительному выводу, а ей этого не хочется. Объяснять, говорить и все такое.
— Сфинкс такого же мнения, — делится Слепой.
Крыса пожимает плечами, скривив рот. Должно быть, Сфинксу здорово придется побегать, пристраивая не только себя, но и Слепого. Потому что сам Слепой выглядит не слишком-то любопытным к жизни, которая на него грохнулась.
— Интересно? — спрашивает он и взбирается на подоконник, отдернув занавески. Курит в открытое окно и говорит: — Сфинкс просил не дымить в комнате, представляешь?
Крыса представляет.
Сфинкс очень упертый тип, с таким не договоришься, даже если неплохо умеешь это делать. Крыса вот не умеет.
И такой тип, как Сфинкс, вероятно, даже сможет найти какое-нибудь занятие такому, как Слепой.
Интересно ли ей это?
— Да как-то не очень, — отвечает она, поразмыслив.
Слепой оборачивается к ней с безучастным видом.
— Ты еще не ушла, Крыса? — спрашивает он, подозрительно заинтересовавшись.
Крыса не отвечает. Даже взглядом.
Кивнув в пустоту, Слепой произносит:
— Снись мне иногда, я знаю, у тебя получится, — и отворачивается. Улыбку на его осунувшемся лице, она заметить успевает. Потому что улыбка выделяется на бледном лице, как нечто чужеродное, явившееся из другого мира. Слепой добавляет ожившим голосом: — Или я тебе приснюсь.
— Веселишься? — усмехается Крыса, и ей тоже почти что смешно над ним.
Он хватается за ниточки и очень горюет, когда они рвутся, не вытащив его к свету. Сыпь, эта Болезнь Потерявшихся, для него тоже ниточка, связывающая его с Домом. Шрамы на память о Большой Потере. Только шрамы останутся, а Дом уже не вернуть.
Вот Сфинкс не ниточка. Сфинкс сам хватается за Слепого, будто без него нельзя. Кто еще кому ниточка?
— Ты не там ищешь ключ, — выносит вердикт Крыса и замолкает. Проваливается в себя — весьма неосмотрительно — и так бы и осталась там, если б не пришлось возвращаться в Дом. Но тут даже одной не остаться, постоянно будешь в тревожном напряжении, что не только прослушают, но и просканируют заодно.
— Боишься, что я найду твой? — серьезно произносит Слепой и стекает с подоконника. Устроившись на полу, утыкается подбородком в колени и смотрит перед собой. Пронизывающим взглядом, практически убийственным.
Смерть Крыса больше чувствовать не хочет, только не здесь, от Слепого и без того тянет чем-то таким… погибающим.
В Наружности слишком просто сдохнуть. И моргнуть не успеешь. И заметить не сможешь. И так и будешь ходить неприкаянным привидением. Вот прямо как сделал Слепой.
На Обратной Стороне Дома приятнее умирать. Устроившись между кочками, промочив ноги в болотной топи и глядя на луну, петь, приманивая к себе добычу, и ждать. А когда болота наполнятся запахом крови, можно уползти в нору и проспать до рассвета. Сытым и утомленным. А потом не вспоминать ничего из произошедшего.
Но Наружность не Лес, даже не близко. И не услышит ни желаний твоих, ни просьб, даже если кричать их в голое, неприкрытое облаками небо.
Крыса встряхивает головой.
— Это не страх… просто незачем.
— С тем, кто приручен, приятнее иметь дело.
— Что?
— Ты расслышала, — невозмутимо произносит Слепой. — Я не грублю, просто говорю, как есть. Это ключ ко мне, если хочешь, он твой. — Он поднимается, удерживаясь за подоконник, и увлеченно разминает ноги, а затем спрашивает: — Что важнее честность или вежливость? — и на полном серьезе ждет ответа, а когда его не следует, удовлетворенно говорит: — Вот и я не знаю.
— Я забегу сюда еще когда-нибудь, — говорит Крыса нехотя. И когда он кривит рот, как ей кажется, в снисходительной улыбке, мстительно добавляет: — Наверное.
Слепой отстранено кивает и отвлекается, будто специально, будто прямо назло, напоминая, что не останется навечно в чьем бы то ни было распоряжении. И Крыса топает к выходу.
— Не задержишься на кофе? — предлагает Слепой, зависнув в дверном проеме. — Сфинкс скоро вернется.
— Ну хоть предупредил, — усмехается Крыса и аккуратно прикрывает за собой двери, чтобы не хлопнула. Ей хотелось уйти, не привлекая внимания, но и так сойдет. Пусть Слепой торчит в комнате, любуясь своим поганым ножиком. Пусть Сфинкс варит кофе. Отличная компания для кофе, ну лучше уж умереть.
Да и у Крысы есть более подходящее место для смерти.
У нее-то никто не отнимает возможность выбора.
Страница 4 из 4
