Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Лейтенант Джоул, герой и образцовый офицер, оказывается на допросе в СБ и вынужден выдать тщательно скрываемую им тайну.
Добавить в моё избранное
25 мин, 29 сек 18176
— Нет. Не считая одного раза, года два три назад: на Комарре я как-то здорово флиртовал с одним капитаном… он был такой симпатичный, сэр, и первым поставил мне выпивку, но я тогда не пытался ни с кем познакомиться, просто я был один, а он так мил…
— Вы знаете, как его зовут?
— Нет. Он с корабля «Славный рассвет», и можно было бы потом отыскать его в справочнике, капитан говорил, чтобы я его нашел, но я не стал. Я знал, что это опасно, сэр, и никогда так не делал, сэр, никогда, я же обещал, что не буду! Я поклялся никого не разыскивать.
— И вы просто сидели с ним вместе на людях? Вы никуда с ним не уходили, чтобы остаться наедине?
Аркадий резко замотал головой, отчего та слегка закружилась.
— Я поставил ему выпить в ответ, и все. Мы разговаривали, но я знал, что должен быть осторожен, и не сделал ничего очевидного. Мне давно уже не шестнадцать, сэр, и я понимаю, что делаю.
— Подумайте хорошенько, лейтенант. Был ли у вас за прошедшие девять лет кто-либо помимо людей, с которыми вас знакомили Форгороф и Тротье? Если ли кто-то еще, кому известно про вас?
Аркадий покачал головой.
— Я всегда был осторожен, сэр, всегда, и я дал слово. Если я приму приглашение чужого человека, в опасности окажутся все. Я никогда этого не делал, никогда.
— Хорошо, — ответил Иллиан. — В таком случае я ввожу вам антидот. — Он встал со шприцем в руке и прижал иглу к той же самой точке на предплечье Аркадия. — Теперь считайте от десяти и дальше.
— Десять, — начал Аркадий, разглядывая сгиб своего локтя. — Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…
Он замолк и спрятал лицо в ладонях. Лишь теперь он почувствовал, как саднят царапины, идущие от запястья к костяшкам пальцев. Мальчишкой у него была привычка царапать себе руки, чтобы пытался не думать о каких-то вещах, которые лезут в голову. Потом он немного повзрослел и решил, что ни в этих мыслях, ни в действиях нет ничего плохого. И смотрите, куда его это привело!
От стыда у него пробежали мурашки по позвоночнику, и скрутило живот. Все то, что он рассказал Иллиану, фамилии, которые он выдал… Хотя могло выйти и намного хуже. Иллиан вообще-то не не требовал от Аркадия фамилий. Он не заставил его выдать Ленгтона и бедного покойного Калласа с «Принца Ксава», а уж их фамилии Аркадий неизбежно знал. Он даже не спросил фамилию Руслана.
Аркадий выпрямился и положил раскрытые ладони на стол. Иллиан снова сидел напротив него.
— Так получилось, лейтенант, что я знаком и с Гектором Форгорофом, и его организацией. Не имей мы собственных глаз в подобном замкнутом сообществе, мы не вправе были бы позволить ему существовать.
Аркадий открыл рот, снова захлопнул и задумался. Если это правда, если Дядюшка — осведомитель СБ, если…
— В гомосексуальном поведении нет ничего незаконного, и в Округе Форбарра в правление императора Грегора оно не преследуется. В любом случае, ваши сексуальные склонности — СБ не касаются. Меня заботит лишь ваша верность и ваша уязвимость либо способность устоять перед внешним давлением. На вопросы, которые я вам задал, вы ответили правильно.
Аркадий уставился на него. Иллиан слегка улыбнулся.
— В частности, вы самым верным образом ответили на наиболее важный из них: тот, который я вам задал до введения фаст-пенты.
Аркадий отвел взгляд и стиснул зубы, чтобы не дать волю слезам. Это было проверкой, все было проверкой, и он ее прошел. Он вел себя с честью, справился с проверкой, и теперь сам Саймон Иллиан считает, что Аркадию можно доверять, и ему наплевать, с кем он там когда-либо спал.
Иллиан снова поднялся, подошел к нему и снял наручники. Аркадий даже не пошевелил руками и не поднял взгляд.
— Как только вы достаточно придете в себя, можете покинуть эту комнату. Когда вы будете готовы, за этой дверью вас будет ждать человек. Он отвезет вас домой на такси. Если вашу кандидатуру выберут на должность, о которой я упоминал, вы узнаете об этом через неделю или две.
После ухода Иллиана Аркадий просидел еще несколько минут, уставившись в стену, но дольше оставаться здесь смысла не было. Проверка закончилась.
Прошло девять дней, и каждый день Аркадий задумывался, не позвонить ли Дядюшке.
Но так и не позвонил. Миновало целых девять дней, а Аркадий до сих пор не представлял, осмелится ли задать ему вопрос и о чем именно, неважно, что он на самом деле хотел узнать. Он не позвонил, потому что не хотел знакомиться с кем-то новым и боялся, что не сможет взглянуть в глаза прежним приятелям и не признаться, что чуть было их не выдал. Может, это окажется не важно, может, Иллиану не будет до этого дела, но его снова и снова переполняло ощущение страха и едва не случившейся катастрофы.
Четыре раза он ходил гулять в посольский квартал, предусмотрительно не останавливаясь, когда проходил мимо бетанского флага.
— Вы знаете, как его зовут?
— Нет. Он с корабля «Славный рассвет», и можно было бы потом отыскать его в справочнике, капитан говорил, чтобы я его нашел, но я не стал. Я знал, что это опасно, сэр, и никогда так не делал, сэр, никогда, я же обещал, что не буду! Я поклялся никого не разыскивать.
— И вы просто сидели с ним вместе на людях? Вы никуда с ним не уходили, чтобы остаться наедине?
Аркадий резко замотал головой, отчего та слегка закружилась.
— Я поставил ему выпить в ответ, и все. Мы разговаривали, но я знал, что должен быть осторожен, и не сделал ничего очевидного. Мне давно уже не шестнадцать, сэр, и я понимаю, что делаю.
— Подумайте хорошенько, лейтенант. Был ли у вас за прошедшие девять лет кто-либо помимо людей, с которыми вас знакомили Форгороф и Тротье? Если ли кто-то еще, кому известно про вас?
Аркадий покачал головой.
— Я всегда был осторожен, сэр, всегда, и я дал слово. Если я приму приглашение чужого человека, в опасности окажутся все. Я никогда этого не делал, никогда.
— Хорошо, — ответил Иллиан. — В таком случае я ввожу вам антидот. — Он встал со шприцем в руке и прижал иглу к той же самой точке на предплечье Аркадия. — Теперь считайте от десяти и дальше.
— Десять, — начал Аркадий, разглядывая сгиб своего локтя. — Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…
Он замолк и спрятал лицо в ладонях. Лишь теперь он почувствовал, как саднят царапины, идущие от запястья к костяшкам пальцев. Мальчишкой у него была привычка царапать себе руки, чтобы пытался не думать о каких-то вещах, которые лезут в голову. Потом он немного повзрослел и решил, что ни в этих мыслях, ни в действиях нет ничего плохого. И смотрите, куда его это привело!
От стыда у него пробежали мурашки по позвоночнику, и скрутило живот. Все то, что он рассказал Иллиану, фамилии, которые он выдал… Хотя могло выйти и намного хуже. Иллиан вообще-то не не требовал от Аркадия фамилий. Он не заставил его выдать Ленгтона и бедного покойного Калласа с «Принца Ксава», а уж их фамилии Аркадий неизбежно знал. Он даже не спросил фамилию Руслана.
Аркадий выпрямился и положил раскрытые ладони на стол. Иллиан снова сидел напротив него.
— Так получилось, лейтенант, что я знаком и с Гектором Форгорофом, и его организацией. Не имей мы собственных глаз в подобном замкнутом сообществе, мы не вправе были бы позволить ему существовать.
Аркадий открыл рот, снова захлопнул и задумался. Если это правда, если Дядюшка — осведомитель СБ, если…
— В гомосексуальном поведении нет ничего незаконного, и в Округе Форбарра в правление императора Грегора оно не преследуется. В любом случае, ваши сексуальные склонности — СБ не касаются. Меня заботит лишь ваша верность и ваша уязвимость либо способность устоять перед внешним давлением. На вопросы, которые я вам задал, вы ответили правильно.
Аркадий уставился на него. Иллиан слегка улыбнулся.
— В частности, вы самым верным образом ответили на наиболее важный из них: тот, который я вам задал до введения фаст-пенты.
Аркадий отвел взгляд и стиснул зубы, чтобы не дать волю слезам. Это было проверкой, все было проверкой, и он ее прошел. Он вел себя с честью, справился с проверкой, и теперь сам Саймон Иллиан считает, что Аркадию можно доверять, и ему наплевать, с кем он там когда-либо спал.
Иллиан снова поднялся, подошел к нему и снял наручники. Аркадий даже не пошевелил руками и не поднял взгляд.
— Как только вы достаточно придете в себя, можете покинуть эту комнату. Когда вы будете готовы, за этой дверью вас будет ждать человек. Он отвезет вас домой на такси. Если вашу кандидатуру выберут на должность, о которой я упоминал, вы узнаете об этом через неделю или две.
После ухода Иллиана Аркадий просидел еще несколько минут, уставившись в стену, но дольше оставаться здесь смысла не было. Проверка закончилась.
Прошло девять дней, и каждый день Аркадий задумывался, не позвонить ли Дядюшке.
Но так и не позвонил. Миновало целых девять дней, а Аркадий до сих пор не представлял, осмелится ли задать ему вопрос и о чем именно, неважно, что он на самом деле хотел узнать. Он не позвонил, потому что не хотел знакомиться с кем-то новым и боялся, что не сможет взглянуть в глаза прежним приятелям и не признаться, что чуть было их не выдал. Может, это окажется не важно, может, Иллиану не будет до этого дела, но его снова и снова переполняло ощущение страха и едва не случившейся катастрофы.
Четыре раза он ходил гулять в посольский квартал, предусмотрительно не останавливаясь, когда проходил мимо бетанского флага.
Страница 6 из 7
