Прощение

Переступи через себя, взгляни своей вине в лицо — и смирись. Устрани все это, похорони слуг Асхи с почестями, они заслужили сие, — так примиришься ты с ними. Не боялся ты проливать кровь, так не бойся же смыть ее и почтить павших от твоей руки. Пусть святое место снова будет усыпальницей достойных, а не прибежищем демонов и не полем битвы.

Я кивнул:

— Я выполню твою волю. Я бы и сам, но я… не решался. Не знал, есть ли у меня право…

— Лишь у тебя и есть это право, сын мой. И еще одно: постарайся разыскать свою мать, бывшую королеву Изабель. Покажись ей, расскажи ей обо всем. Пусть и она знает, что ты человек, утешится и не скорбит более. Если не упомянет она обо мне…

— Она знает тебя?!

— Она знала меня. Если не упомянет меня, не рассказывай ей о произошедшем со мною, дабы не печалить напрасно, если же не сможешь утаить или она сама заговорит об этом, скажи все как есть. Изабель заслуживает правды.

— Не выгонит ли мать меня взашей?

— Не думаю, — он, кажется, вспоминал что-то. — Ее душа, возможно, обретет мир, а значит, стоит попытаться.

Он вдруг стал куда-то удаляться от меня.

— Не уходи! У меня к тебе столько вопросов… У тебя есть еще время?

— У меня нет времени в твоем понимании, у меня целая вечность, но очень много работы. Я приду, если понадоблюсь, дитя мое. Что до вопросов твоих, то на многие из них я давно дал ответы, тебе нужно лишь найти их.

— Где?

— Я записал их для учеников. Они в книгах и рукописях в библиотеке академии и в бывших моих покоях, — он хитро прищурился. — Ты ведь знаешь дорогу туда.

— Но как?

— Я открою тебе путь. Прощай, дитя мое.

… Я стоял перед знакомым порталом. Повинуясь непонятному стремлению, шагнул внутрь. Там все было, как прежде: несли службу стражи, сновали туда-сюда слуги, проходили мимо некроманты. Никто, казалось, не замечал меня, да и сам я себя не видел, лишь встреченная по пути пожилая высокая женщина с подозрением обернулась, точно почувствовала мое присутствие.

Я знал, куда идти. Невидимый, спустился я в его покои. Здесь все осталось, как раньше, словно комнаты все еще ждали своего обитателя, и я вдруг испытал скорбь. Ведь из-за меня он больше никогда не вернется домой… Я нерешительно подошел к окну, возле которого на подставке все так же стоял огромный дневник, открытый на странице с последней записью. Не без труда я перевернул множество исписанных листов, добрался до начала и стал читать…

… Дилан осторожно тряс меня за плечо:

— Лорд Сарет, сэр… Проснитесь!

— Дилан… Я что, уснул?! О, прости! Какой же стыд…

Дилан вдруг внимательно посмотрел на меня.

— Лорд Сарет, — произнес он внушительно, — вам не за что просить прощения. У нас считается благом, если молящийся уснул в храме. Это обыкновенно значит, что вы примирились с душой, с которой были в ссоре, или же боль ваша успокоилась — быть может, сама Асха отпустила вам грехи. Бывает, во сне приходят усопшие учителя и наставляют нас… Так что ничего тут нет плохого, лорд Сарет. Душа ваша очистилась, потому вы и смогли заснуть здесь. Давайте-ка я провожу вас. Вы что-то очень бледны.

— Спасибо, Дилан. Ничего, я доберусь до дому. Теперь все будет хорошо…

Медленно-медленно спускался я по ступеням.

Я человек. Мое имя Сарет. Я сын королевы Изабель, муж леди Линны из рода Соколов и военачальник Стоунхелма. Спасибо тебе, Паук Асхи. Я человек — теперь я и сам верю в это. Пусть же об этом узнают. Все должны знать! Завтра я спущусь в некрополь, и да прольются мои слезы над павшими.