Прощение

С гигантским облегчением, стыдом, чуть не со слезами я спросил:

— А паук? Где твой паук? Я не узнал тебя без него!

— В нем более нет необходимости. Все и так знают, кому я служу.

— Ты все-таки пришел…

— Ты желал меня видеть, сын Изабель?

— Да, да! Но почему, почему ты не показывался раньше?

— Пришел бы я и раньше, но ты, мой мальчик, слишком много говоришь порой и мало умеешь слушать. Обуреваемый чувствами, сконцентрированный на себе, ты с трудом воспринимаешь даже окружающий тебя плотный мир, и удивительно, что не падаешь на каждом шагу. Что уж говорить о материях более тонких… Впрочем, хорошо уже и то, что ты иногда заглядываешь в себя.

— Я хотел тебе сказать… Прости меня. Прости, если сможешь. Я знаю, что мы должны были там встретиться, но я не хотел, чтобы это было так страшно, я не знаю, что на меня нашло…

— Зато я знаю. Да и ты теперь ведаешь, какова природа демонов, чем дурны они, сколь сильна в них жажда уничтожать, какую радость испытывают они, истребляя творения Великой Матери. Что ж, ты познал то, что должен был познать, и я тому рад.

Я склонил голову, признавая его правоту, потом вспомнил кое о чем, поднял руку и показал ему шнурок на запястье:

— Ничего, что я…?

— Носи, дитя. Если он помогает тебе не забывать, кто ты и что ты, то носи, не снимая.

— Знаешь, после того что случилось, я боюсь, что ты был прав. Я все-таки демон, да? Мне лучше… уйти самому?

— Сдашься и сбежишь от себя и от мира, мальчик? Это никому не поможет. К моему прискорбию, я как раз был неправ, судил слишком поспешно, и хорошо, что ты сумел воспользоваться оставленным шансом. Я ведаю, что терзает тебя, и теперь могу сказать со всей уверенностью: ты не демон, ты человек. Мало знающий, не слишком внимательный, поглощенный страстями, не всегда добрый, но все-таки человек. Демоны не ведают стыда за свои преступления, ты же весь этот год казнился совестью. Сего доказательства довольно не только для меня, — он многозначительно посмотрел куда-то вверх.

Я вдруг увидел, как дрогнули уголки его губ, — улыбнулся?! Прежде я никогда не замечал на этом лице особенных чувств, оно и вправду было ликом мертвеца — с одним и тем же выражением, бесстрастно-мрачное, почти неподвижное, а теперь сделалось совершенно другим. Сдержанная улыбка, живой блеск умных глаз — он стал похожим на лекаря, что ласково уговаривает болящего принять отвратительное снадобье, объясняя, что иначе никак не поправиться. У него обнаружилась манера чуть прищуриваться, точно он постоянно вглядывался во что-то.

— Скажи, как мне хоть что-нибудь исправить? Что делать теперь?

— Начни с себя, дитя. Ты ведь уже знаешь, кто ты? Впредь не забывай, что ты человек, тем более ты сам так решил. Помни о своих ошибках, но позволь им учить тебя, а не пожирать изнутри — сейчас тебя словно снедает адское пламя.

— Так и есть.

— Теперь оставь это, иначе не сможешь идти дальше. Раскаяние сделало тебя человеком, но оно не должно связывать тебе руки. У тебя слишком много дел, чтобы позволять благородной черте превращаться в слабость.

— Дел?

— Не забыл ли ты о долге? Ведь Стоунхелм теперь твой. Однажды ты сделал правильный выбор и решил судьбу мира. Неужто не справишься с судьбою одного города? Прежний владелец едва не погубил его, не повторяй его ошибок, дитя. Защиты у Стоунхелма практически нет, за деньги продаются любые сведения, даже секретные, и кто угодно может вторгнуться сюда. Помни, мальчик, что укрепленный город — это не только высокие стены. Позаботься о том, чтобы воспитать верность в людях своих, и не изведает Стоунхелм поражения от врагов.

— Да…

— Далее. Леди Линна… Она нуждается в твоей защите. Знающая, властная, она на своем месте, однако еще очень молода, нетерпелива и доверчива. Именно ты должен направить ее силы в нужное русло и оберегать ее от лжецов, клеветников и завистников. Тебе кажется, она недооценивает и не понимает тебя, на самом же деле без тебя она словно без рук. Не поддавайся соблазну отступить, исполняй прилежно свой долг: будь супругом и хранителем, наставником и слугой. Мощь самой Асхи питает натуру женщины, но лишь достойный спутник способен придать этой мощи верную форму.

Я отчего-то вспомнил некрополь и мертвого дракона. Чьей же мощи ты сам тогда придавал форму, кто супруга твоя?

— Повторюсь: некрополь. Этот город не чтит мертвых, и напрасно. Приведи священное место в порядок, не дозволяй его более грабить, подними все обрушенное, призови жрецов — пусть почтут покоящихся в нем, освятят заново алтарь и никогда более не забывают предков и героев своих. Ты закрыл адские врата, но следует навсегда запечатать портал, находящийся там, а лучше вообще уничтожить его. Сам ведаешь, что существует еще один. Кроме того, после того дня, когда мы встретились в некрополе, в нем до сих пор лежат тела, повсюду следы крови и клочья изорванных одежд.