Искупление

как можно, вы еще не оправились от раны, и Беатрис уже достигла аббатства… Это может закончиться неприятностями…  

— Конь, сеньор Сантана! Я неясно выразился? Или, клянусь Господом, неприятности у вас неминуемо случатся. Я позабочусь об этом!

Сантана отшатнулся, увидев ярость в глазах сеньора адмирала. 

— Хорошо… — в полной растерянности пробормотал он, — если вы настаиваете.

— Рад, что мы достигли взаимопонимания. Распорядитесь заседлать коня и дайте мне кого-то, кто хорошо знает дорогу до аббатства. И будьте так любезны, поторопитесь.

Сеньор Хуан счел за благо повиноваться. 

Они прошли к конюшням и алькальд кивнул на того парня, которого дон Мигель уже видел утром:

— Джакобо поедет с вами, дон Мигель. — он крикнул слуге: — Приготовь Сарацина, а сам бери Марикиту. И быстро!

Оба стояли в молчании, пока слуга седлал лошадей. Хуан Сантана избегал даже смотреть на де Эспиносу. Ему хватило бурного объяснения с дочерью прошедшей ночью. Он не мог слышать их разговор с доном Мигелем, но судя по всему, это Беатрис отказала своему неожиданному жениху, а не наоборот. Право, в нее будто вселилась дюжина чертей! А теперь сеньор адмирал изволит угрожать ему. Было от чего потерять голову бедному отцу…

Джакобо вывел, наконец, Сарацина, и де Эспиноса скептически оглядел невысокого каурого жеребца.

— И эту клячу вы называете конем?!

— Сарацин добрый конь, — с неожиданной смелостью сказал обиженный Джакобо, — не смотрите, дон Мигель, что ростом невелик. 

— Дон Мигель! — к ним спешил запыхавшийся Рамиро, — Уж не собрались ли вы совершить верховую прогулку?

— Да, Франциско.

— Но это убьет вас вернее удара шпаги!

— Я крепче, чем тебе кажется, — де Эспиноса уже был в седле, но врач схватил коня под уздцы и тогда адмирал повелительно крикнул, всадив каблуки в бока Сарацина: — С дороги!

Рамиро едва успел отскочить, а возмущенный конь, не привыкший к такому обращению, попробовал заартачиться, но оказался тут же усмирен твердой рукой всадника. Де Эспиноса с места бросил Сарацина в галоп, следом, пригибаясь к шее гнедой кобылы, поскакал Джакобо.

Два всадника пронеслись по улицам пробуждающийся Ла Романы, направляясь на север. Как только они выехали из города, де Эспиноса придержал Сарацина и обернулся к Джакобо:

— Эта дорога ведет в аббатство?

— Да, ваша милость.

— Ты кажешься сообразительным малым, и сеньорита Беатрис наверняка была добра к тебе? Мне важно успеть поговорить с ней до того, как ворота обители закроются за ее спиной. Есть ли короткая дорога?

Джакобо с минуту раздумывал, недоверчиво посматривая на странного знатного сеньора, а потом нехотя буркнул:

— Есть одна тропка через холмы, там особо не поскачешь, но путь намного короче. Мы выедем на дорогу за лигу до аббатства.

Де Эспиноса кивнул. Даже после небольшого расстояния, пройденного галопом, у него кружилась голова. Теперь же у него появилась надежда догнать сеньориту Сантана. 

«Я выжил из ума на старости лет. Разве это дело — гоняться за строптивой девчонкой? — насмешливо думал он, направляя коня вслед за Джакобо. — Ну же, кляча, шевелись!»

Де Эспиноса был несправедлив к Сарацину, тот проявил себя просто замечательно, чего нельзя было сказать о всаднике. Когда узкая тропа вывела их на основную дорогу, он держался в седле исключительно благодаря своей гордости. В груди пекло, а перед глазами вспыхивали разноцветные круги.

«Не хватает еще свалиться под ноги этому Росинанту и превратить фарс в драму».

— Вон они, — обрадовано крикнул Джакобо, указывая влево.

Дон Мигель увидел в клубах желтоватой пыли очертания медленно едущей небольшой кареты и послал жеребца вперед, загораживая дорогу.

7. Невеста

Дорога вилась, поднимаясь все выше в предгорья. Погруженная в свои переживания Беатрис почти не замечала толчков подпрыгивающей на ухабах кареты и не сразу осознала, что они прекратились.

— Сеньорита Беатрис, уж не разбойники ли? — встревоженная Лусия привстала и выглянула из окошка.

— Откуда им взяться, — пожала плечами Беатрис.

— Ой!

— Что там, Лусия?

— Там… вы лучше сами взгляните! — растерянно и в то же время с восторгом в голосе ответила служанка, садясь на свое место.

Сеньорита Сантана приоткрыла дверцу и замерла, пораженно глядя на того, с кем она уже попрощалась в своем сердце. Очень бледный дон Мигель верхом на роняющим с удил хлопья пены Сарацине загораживал им дорогу.

На подкашивающихся ногах Беатрис вышла из кареты, де Эспиноса тоже спешился, и девушка с беспокойством заметила, как трудно ему это далось.

— Вы… Что привело вас сюда, дон Мигель? — ее голос прерывался. — И… невозможно… ваша рана!

— Мне показалось, что мы не закончили наш разговор, сеньорита Сантана.