Фандом: Капитан Блад. Постканон, 1689-1696 гг. Продолжение «Пути домой». Что было дальше с доном Мигелем? Мелодрама, романс.
Добавить в моё избранное
195 мин, 10 сек 9922
— Разве? Мне, напротив, кажется, что мы до конца прояснили ситуацию, — Беатрис слышала хриплое, тяжелое дыхание дона Мигеля, и несмотря на невольный сарказм, ее беспокойство нарастало: — Вам надо лечь, вы очень навредили себе!
— Если только у ваших ног, — усмехнулся де Эспиноса. — Но прежде поговорим.
— Хорошо, мы поговорим, но, по-крайней мере, сядьте в карету!
Продолжая усмехаться, де Эспиноса осторожно устроился на мягком сидении и перевел дух.
— Вы очень добры, сеньорита Сантана.
— А вы несносны. И безумны.
— И еще вы как всегда правы, это было безумием. Но я должен был увидеть вас еще раз. Хотя бы для того, чтобы принести извинения за вспышку гнева. Я не мог и представить, что вам известно… то имя, и не сказал вам всего, что собирался.
— Вы сказали достаточно, — прошептала Беатрис.
Зачем она слушает его, ведь она все решила для себя? Следует отвезти его в близкий уже монастырь и поручить заботам сестры Маргариты. Но девушка ничего не могла с собой поделать.
— И все же выслушайте меня. Вас не должна смущать… донья Арабелла… в настоящем этому нет места. Сожалею, что мои жестокие слова причинили вам боль. Но я не хотел, чтобы вы питали иллюзии… Буду откровенен и сейчас… — паузы между словами де Эспиносы становились все длиннее, он в изнеможении прислонился к обитой тканью стенке кареты и закрыл глаза: — Вы же здравомыслящая девушка… какая блажь взбрела вам в голову? Со мной вы могли бы вести такую жизнь… которая была бы вам по нраву… Да хоть вылечить всех больных… в Санто-Доминго. Зачем вам хоронить себя за стенами монастыря? Я даю слово не слишком докучать вам… Или я внушаю вам отвращение?
— Но почему? Почему вы так желаете нашего брака? — с волнением воскликнула измученная Беатрис.
Она сидела, не поднимая глаз и кусая губы.
— Я же сказал… меня подвигла на этот шаг ваша прелесть… которую вы не осознаете… — дона Мигеля словно затягивало в темный водоворот, однако он упрямо спросил: — Так вы… принимаете… мое предложение?
Потрясенный его поступком разум Беатрис проиграл битву сердцу, и она словно со стороны услышала свой тихий голос:
— Да…
«Я также безумна, как он! Да поможет мне Бог в таком случае!»
— Вот и… славно…
Она отважилась взглянуть на дона Мигеля и пришла в ужас от мертвенной бледности его лица, покрытого каплями пота. Дернув крючки, она распахнула камзол на его груди и ахнула:
— Дон Мигель!
— Пустяки… — де Эспиноса нашел в себе силы улыбнуться, прежде чем потерять сознание.
Очнувшись, дон Мигель обнаружил себя в объятиях своей нареченной, поддерживающей его в сидячем положении. Его голова покоилась на груди Беатрис, и он нашел, что это весьма приятно. Камзол с него стащили, а грудь под рубашкой вновь стягивала повязка. Чертова рана все-таки открылась, однако сильной боли или слабости дон Мигель не чувствовал, а значит, все не так уж страшно.
Карета раскачивалась из стороны в сторону, это напомнило ему о «Санто-Доминго», и он понял, что тоскует по кораблю и морю. Скорей бы! Но все же отплытие придется отложить еще на пару дней: необходимо уладить кое-какие вопросы с Хуаном Сантаной.
Дон Мигель запрокинул голову и хрипло произнес, глядя на встревоженное личико Беатрис, наклонившейся к нему:
— Не могу и выразить, насколько очаровательно пробуждение в ваших объятиях, сеньорита Сантана.
Беатрис тотчас отпрянула:
— Не сочтите мое поведение непристойным, оно вызвано лишь желанием уберечь вас от толчков при езде, дон Мигель.
— Похвальное желание, — не сдержал усмешки де Эспиноса, выпрямляясь на сидении и откидываясь на стенку кареты. — Куда мы едем? — счел нужным поинтересоваться он, не вполне уверенный в намерениях Беатрис — учитывая ее характер и необычные обстоятельства.
— В обитель.
Де Эспиноса приподнял бровь:
— Мне послышалось, или вы приняли мое предложение?
— Да, дон Мигель, но вы были без чувств, ваша рана…
— Я вполне сносно себя чувствую, сеньорита Сантана, — тоном, не терпящим возражений, заявил он, — Небольшой упадок сил — обычное дело после ранения и долгого времени, проведенного в постели. Я слишком разнежился благодаря вашей неустанной заботе. Не будем утруждать еще и сестер-бенедиктинок, у них и без меня хватает страждущих.
— Как скажете, — подозрительно легко согласилась Беатрис.
Сидящая напротив них Лусия хмыкнула, но тут же ее лицо стало равнодушным, даже туповатым: служанка всем своим видом демонстрировала, что на нее не стоит обращать внимания.
Сеньорита Сантана, выглянув из окошка, крикнула:
— Хайме, поворачивай! Мы возвращаемся в Ла Роману! — затем она повернулась к де Эспиносе и строго сказала: — Вам не стоило подвергать вашу жизнь такому риску.
— Если только у ваших ног, — усмехнулся де Эспиноса. — Но прежде поговорим.
— Хорошо, мы поговорим, но, по-крайней мере, сядьте в карету!
Продолжая усмехаться, де Эспиноса осторожно устроился на мягком сидении и перевел дух.
— Вы очень добры, сеньорита Сантана.
— А вы несносны. И безумны.
— И еще вы как всегда правы, это было безумием. Но я должен был увидеть вас еще раз. Хотя бы для того, чтобы принести извинения за вспышку гнева. Я не мог и представить, что вам известно… то имя, и не сказал вам всего, что собирался.
— Вы сказали достаточно, — прошептала Беатрис.
Зачем она слушает его, ведь она все решила для себя? Следует отвезти его в близкий уже монастырь и поручить заботам сестры Маргариты. Но девушка ничего не могла с собой поделать.
— И все же выслушайте меня. Вас не должна смущать… донья Арабелла… в настоящем этому нет места. Сожалею, что мои жестокие слова причинили вам боль. Но я не хотел, чтобы вы питали иллюзии… Буду откровенен и сейчас… — паузы между словами де Эспиносы становились все длиннее, он в изнеможении прислонился к обитой тканью стенке кареты и закрыл глаза: — Вы же здравомыслящая девушка… какая блажь взбрела вам в голову? Со мной вы могли бы вести такую жизнь… которая была бы вам по нраву… Да хоть вылечить всех больных… в Санто-Доминго. Зачем вам хоронить себя за стенами монастыря? Я даю слово не слишком докучать вам… Или я внушаю вам отвращение?
— Но почему? Почему вы так желаете нашего брака? — с волнением воскликнула измученная Беатрис.
Она сидела, не поднимая глаз и кусая губы.
— Я же сказал… меня подвигла на этот шаг ваша прелесть… которую вы не осознаете… — дона Мигеля словно затягивало в темный водоворот, однако он упрямо спросил: — Так вы… принимаете… мое предложение?
Потрясенный его поступком разум Беатрис проиграл битву сердцу, и она словно со стороны услышала свой тихий голос:
— Да…
«Я также безумна, как он! Да поможет мне Бог в таком случае!»
— Вот и… славно…
Она отважилась взглянуть на дона Мигеля и пришла в ужас от мертвенной бледности его лица, покрытого каплями пота. Дернув крючки, она распахнула камзол на его груди и ахнула:
— Дон Мигель!
— Пустяки… — де Эспиноса нашел в себе силы улыбнуться, прежде чем потерять сознание.
Очнувшись, дон Мигель обнаружил себя в объятиях своей нареченной, поддерживающей его в сидячем положении. Его голова покоилась на груди Беатрис, и он нашел, что это весьма приятно. Камзол с него стащили, а грудь под рубашкой вновь стягивала повязка. Чертова рана все-таки открылась, однако сильной боли или слабости дон Мигель не чувствовал, а значит, все не так уж страшно.
Карета раскачивалась из стороны в сторону, это напомнило ему о «Санто-Доминго», и он понял, что тоскует по кораблю и морю. Скорей бы! Но все же отплытие придется отложить еще на пару дней: необходимо уладить кое-какие вопросы с Хуаном Сантаной.
Дон Мигель запрокинул голову и хрипло произнес, глядя на встревоженное личико Беатрис, наклонившейся к нему:
— Не могу и выразить, насколько очаровательно пробуждение в ваших объятиях, сеньорита Сантана.
Беатрис тотчас отпрянула:
— Не сочтите мое поведение непристойным, оно вызвано лишь желанием уберечь вас от толчков при езде, дон Мигель.
— Похвальное желание, — не сдержал усмешки де Эспиноса, выпрямляясь на сидении и откидываясь на стенку кареты. — Куда мы едем? — счел нужным поинтересоваться он, не вполне уверенный в намерениях Беатрис — учитывая ее характер и необычные обстоятельства.
— В обитель.
Де Эспиноса приподнял бровь:
— Мне послышалось, или вы приняли мое предложение?
— Да, дон Мигель, но вы были без чувств, ваша рана…
— Я вполне сносно себя чувствую, сеньорита Сантана, — тоном, не терпящим возражений, заявил он, — Небольшой упадок сил — обычное дело после ранения и долгого времени, проведенного в постели. Я слишком разнежился благодаря вашей неустанной заботе. Не будем утруждать еще и сестер-бенедиктинок, у них и без меня хватает страждущих.
— Как скажете, — подозрительно легко согласилась Беатрис.
Сидящая напротив них Лусия хмыкнула, но тут же ее лицо стало равнодушным, даже туповатым: служанка всем своим видом демонстрировала, что на нее не стоит обращать внимания.
Сеньорита Сантана, выглянув из окошка, крикнула:
— Хайме, поворачивай! Мы возвращаемся в Ла Роману! — затем она повернулась к де Эспиносе и строго сказала: — Вам не стоило подвергать вашу жизнь такому риску.
Страница 16 из 56
