Фандом: Капитан Блад. Постканон, 1689-1696 гг. Продолжение «Пути домой». Что было дальше с доном Мигелем? Мелодрама, романс.
Добавить в моё избранное
195 мин, 10 сек 9938
Переплетаясь с влечением, еще одно чувство с упорством сильного побега прорастало сквозь каменистую почву его души. Иначе, совсем иначе, чем это было с доньей Арабеллой…
Позади раздались легкие шаги и шелест юбок, но де Эспиноса подумал, что это кто-то из служанок, зачем-то решивших потревожить его, и поэтому обернулся не сразу.
Слова Лусии запали Беатрис в душу, и чем дольше она думала о случившемся на прогулке, тем больше ей казалось, что служанка права. А когда муж прижал ее к себе… Ноги Беатрис подкосились, ей захотелось положить голову ему на плечо и надолго застыть так, ни о чем больше не думая и не сомневаясь…
«А почему ты не поехала с ним?»
«И в самом деле, почему? Наверно, я опасалась за Олу, у него был такой вид, будто он хотел прикончить кобылу на месте»…
«Чего ради? В крайнем случае продал бы кому-то. Лошади слишком ценны в Новом Свете»
«Раньше ты где была со своими советами?» — спросила Беатрис разумничавщуюся вторую ипостась.
«Мы ведь с тобой одно, просто ты не хочешь слушать себя»… — неожиданно философски отозвалась вредина.
И она же видела в глазах дона Мигеля искреннее беспокойство. Потом он отошел от нее и вновь принял свой отстранено-ироничный вид — момент был упущен. И весь оставшийся вечер прошел у них подобно другим таким же вечерам, когда сразу после ужина сеньора де Эспиноса желала мужу доброй ночи и уходила к себе…
Последовать совету Лусии и сделать первый шаг? Однако это казалось Беатрис вопиющей непристойностью. Как ей отважиться на подобное? А если дон Мигель просто рассмеется ей в лицо? Такого позора ей не пережить. Взгляд ее упал на книги, которые он был так любезен привезти ей, и в голову пришла одна мысль. Почему бы ей не закончить чтение романа сеньора Сервантеса, ведь ее муж признавался, что увлекся историей идальго из Ламанчи. Осталось не так уж много. Время еще не позднее, не прошло и часа, как она поднялась в свою гостиную. Вряд ли дон Мигель, любивший после ужина проводить некоторое время в зале, уже ушел оттуда.
Глубоко вздохнув несколько раз, Беатрис взяла толстый фолиант и спустилась вниз.
В камине потрескивало пламя, дон Мигель неподвижно сидел в кресле, глядя в огонь, и не сразу повернул к ней голову.
— Вы желаете чего-то, донья Беатрис? — удивленно спросил он.
— Нет… то есть да… — решимость оставила ее, но она собрала всю свою волю, и ей удалось произнести довольно непринужденным тоном: — Роман о доне Кихоте остался недочитанным. Я могла бы почитать вам, если, конечно, у вас нет других важных дел.
Де Эспиноса свел густые брови, о чем-то раздумывая.
«Он откажется… И что тогда? Больше я никогда не посмею тревожить его».
— Хорошо… — медленно проговорил он, — если вас это развлечет.
Это было не совсем то, что надеялась услышать Беатрис — но во всяком случае, он не отослал ее. Напротив стояло еще одно кресло. Так близко, что она могла бы коснуться мужа, протянув руку. Беатрис устроилась поудобнее и раскрыла книгу — она хорошо помнила, где они остановились в последний раз. Постепенно уверенность вернулась к ней.
«… Ничто на земле не вечно, все с самого начала и до последнего мгновения клонится к закату, в особенности жизнь человеческая, а как небо не наделило жизнь Дон Кихота особым даром замедлять свое течение, то смерть его и кончина последовала совершенно для него неожиданно»…
Беатрис перевернула последнюю страницу и, точно почувствовав что-то, взглянула на мужа. И остановилась на полуслове, потому что голос перестал повиноваться ей. Дон Мигель смотрел на нее в упор и в его глазах была непонятная ей жажда. Она сглотнула, не в силах отвести от него взгляда, ее вдруг бросило в жар. Дон Мигель поспешно отвернулся, откинувшись в кресле. В зале повисло молчание.
«Самое время уйти, не так ли?»
«Нет!»
— Дон Мигель… — выдохнула Беатрис, — мне… Я хочу вам сказать… Спросить, — она запнулась и замолкла.
— Спрашивайте, донья Беатрис, — глухо ответил он, не поворачивая головы.
Пламя камина необыкновенно четко высвечивало его гордый профиль и у Беатрис кольнуло сердце: как же он одинок! И тогда она сбивчиво заговорила, обмирая от собственной смелости:
— В Ла Романе, когда вы предложили мне стать вашей женой… вы сказали, что не будете докучать мне, но… разве таинство освященного церковью брака не подразумевает продолжение рода?
Он резко обернулся и повторил:
— Продолжения рода?
— Да, — страха больше не было, наоборот, какое-то пьянящее чувство охватило ее. — Разве вам бы не хотелось наследника рода де Эспиноса? Сына?
Глаза дона Мигеля вспыхнули при этих словах.
— Я люблю вас, хотя вы и не признаете это чувство, — проговорила Беатрис, соскользнув со своего кресла и гибко опускаясь перед мужем на колени.
В его глазах отразилось удивление и недоверие.
Позади раздались легкие шаги и шелест юбок, но де Эспиноса подумал, что это кто-то из служанок, зачем-то решивших потревожить его, и поэтому обернулся не сразу.
Слова Лусии запали Беатрис в душу, и чем дольше она думала о случившемся на прогулке, тем больше ей казалось, что служанка права. А когда муж прижал ее к себе… Ноги Беатрис подкосились, ей захотелось положить голову ему на плечо и надолго застыть так, ни о чем больше не думая и не сомневаясь…
«А почему ты не поехала с ним?»
«И в самом деле, почему? Наверно, я опасалась за Олу, у него был такой вид, будто он хотел прикончить кобылу на месте»…
«Чего ради? В крайнем случае продал бы кому-то. Лошади слишком ценны в Новом Свете»
«Раньше ты где была со своими советами?» — спросила Беатрис разумничавщуюся вторую ипостась.
«Мы ведь с тобой одно, просто ты не хочешь слушать себя»… — неожиданно философски отозвалась вредина.
И она же видела в глазах дона Мигеля искреннее беспокойство. Потом он отошел от нее и вновь принял свой отстранено-ироничный вид — момент был упущен. И весь оставшийся вечер прошел у них подобно другим таким же вечерам, когда сразу после ужина сеньора де Эспиноса желала мужу доброй ночи и уходила к себе…
Последовать совету Лусии и сделать первый шаг? Однако это казалось Беатрис вопиющей непристойностью. Как ей отважиться на подобное? А если дон Мигель просто рассмеется ей в лицо? Такого позора ей не пережить. Взгляд ее упал на книги, которые он был так любезен привезти ей, и в голову пришла одна мысль. Почему бы ей не закончить чтение романа сеньора Сервантеса, ведь ее муж признавался, что увлекся историей идальго из Ламанчи. Осталось не так уж много. Время еще не позднее, не прошло и часа, как она поднялась в свою гостиную. Вряд ли дон Мигель, любивший после ужина проводить некоторое время в зале, уже ушел оттуда.
Глубоко вздохнув несколько раз, Беатрис взяла толстый фолиант и спустилась вниз.
В камине потрескивало пламя, дон Мигель неподвижно сидел в кресле, глядя в огонь, и не сразу повернул к ней голову.
— Вы желаете чего-то, донья Беатрис? — удивленно спросил он.
— Нет… то есть да… — решимость оставила ее, но она собрала всю свою волю, и ей удалось произнести довольно непринужденным тоном: — Роман о доне Кихоте остался недочитанным. Я могла бы почитать вам, если, конечно, у вас нет других важных дел.
Де Эспиноса свел густые брови, о чем-то раздумывая.
«Он откажется… И что тогда? Больше я никогда не посмею тревожить его».
— Хорошо… — медленно проговорил он, — если вас это развлечет.
Это было не совсем то, что надеялась услышать Беатрис — но во всяком случае, он не отослал ее. Напротив стояло еще одно кресло. Так близко, что она могла бы коснуться мужа, протянув руку. Беатрис устроилась поудобнее и раскрыла книгу — она хорошо помнила, где они остановились в последний раз. Постепенно уверенность вернулась к ней.
«… Ничто на земле не вечно, все с самого начала и до последнего мгновения клонится к закату, в особенности жизнь человеческая, а как небо не наделило жизнь Дон Кихота особым даром замедлять свое течение, то смерть его и кончина последовала совершенно для него неожиданно»…
Беатрис перевернула последнюю страницу и, точно почувствовав что-то, взглянула на мужа. И остановилась на полуслове, потому что голос перестал повиноваться ей. Дон Мигель смотрел на нее в упор и в его глазах была непонятная ей жажда. Она сглотнула, не в силах отвести от него взгляда, ее вдруг бросило в жар. Дон Мигель поспешно отвернулся, откинувшись в кресле. В зале повисло молчание.
«Самое время уйти, не так ли?»
«Нет!»
— Дон Мигель… — выдохнула Беатрис, — мне… Я хочу вам сказать… Спросить, — она запнулась и замолкла.
— Спрашивайте, донья Беатрис, — глухо ответил он, не поворачивая головы.
Пламя камина необыкновенно четко высвечивало его гордый профиль и у Беатрис кольнуло сердце: как же он одинок! И тогда она сбивчиво заговорила, обмирая от собственной смелости:
— В Ла Романе, когда вы предложили мне стать вашей женой… вы сказали, что не будете докучать мне, но… разве таинство освященного церковью брака не подразумевает продолжение рода?
Он резко обернулся и повторил:
— Продолжения рода?
— Да, — страха больше не было, наоборот, какое-то пьянящее чувство охватило ее. — Разве вам бы не хотелось наследника рода де Эспиноса? Сына?
Глаза дона Мигеля вспыхнули при этих словах.
— Я люблю вас, хотя вы и не признаете это чувство, — проговорила Беатрис, соскользнув со своего кресла и гибко опускаясь перед мужем на колени.
В его глазах отразилось удивление и недоверие.
Страница 31 из 56
