Фандом: Капитан Блад. Постканон, 1689-1696 гг. Продолжение «Пути домой». Что было дальше с доном Мигелем? Мелодрама, романс.
Добавить в моё избранное
195 мин, 10 сек 9956
Кроме того, более подходящей компании — как вы изволили выразится — на «Сантиссима Тринидад» для Изабелиты нет.
Муж не ответил. Отойдя от Беатрис, он остановился, глядя в окна каюты.
— Что происходит, дон Мигель? — продолжала спрашивать она, — Вы так напряжены, кто эти люди?
Молчание длилось так долго, что она уже не рассчитывала услышать объяснения, но де Эспиноса вдруг глухо выговорил:
— Это мой враг, Беатрис.
То, как это было сказано, заставило Беатрис прекратить дальнейшие расспросы. Ей показалось, что она ненароком коснулась незаживающей раны или распахнула дверь глубокого подвала, и из мрака на нее повеяло чем-то зловещим.
— Я… скажу Рамоне.
— Пусть играют, — неожиданно разрешил дон Мигель и устало добавил: — Лучше, если это будет на глазах у Рамоны, а то с Изабеллы станется сбежать от нее, чтобы навестить подружку.
После Малых Антильских островов караван взял курс на Азоры, идя теперь на северо-северо-восток. Для того, чтобы пересечь Атлантический океан, требовалось не меньше двух месяцев, впрочем, у людей находились нехитрые развлечения: пассажиры занимались ловлей рыбы или попросту бездельничали, разморенные ярким солнцем, а отец Алонсо чуть ли не каждый день провозглашал имя святого, которого следовало чествовать, и все с энтузиазмом откликались на его инициативу.
Беатрис оказалась перед выбором: она не хотела расстраивать мужа, но не знала, как объяснить Изабелле, почему та не должна больше играть с Эмилией. Пока она раздумывала, произошло еще одно событие.
Она увидела девочек возле грот-мачты, рядом с ними была миссис Блад, которая несмотря ни на что, нравилась молодой женщине. Но Беатрис призывала себя быть сдержаннее и поэтому ограничилась лишь формальным приветствием, собираясь увести дочку в каюту.
— Арабелла!
Беатрис замерла на месте, услышав это имя, казалось бы, давно похороненное в ее памяти. До сих пор она не удосужилась узнать, как зовут англичанку. Она медленно повернула голову: к ним подходил тот самый высокий мужчина, супруг миссис Блад. Он поклонился Беатрис, затем обратился к жене по-английски, и та с улыбкой что-то ответила. Арабелла больше не смотрела на Беатрис и поэтому не заметила, как побелело у той лицо.
… «Арабелла, не уходи»… — шепчут запекшиеся губы Мигеля, и лицо его искажается от боли.
А сеньорита Сантана знает, что это боль вызвана не раной от удара шпаги, пронзившей его грудь совсем рядом с сердцем…
Беатрис судорожно вздохнула.
«Вас не должна смущать донья Арабелла… В настоящем этому нет места»…
Как же — вот оно, настоящее, красивая женщина, изящная, как фарфоровая статуэтка!
«Арабелла! Арабелла, жена его врага»…
Жгучая ревность опалила ее. Она немедленно выяснит все и до конца! Кивнув Рамоне на дочь, донья де Эспиноса сжала губы и направилась в каюту.
Она почти бежала по узкому проходу, как вдруг ребенок беспокойно задвигался в ее животе. Беатрис остановилась, пытаясь выровнять дыхание и дожидаясь, пока стихнут толчки. Но они не прекращались, и молодая женщина непроизвольно положила руку на живот в желании защитить еще нерожденное дитя. И вдруг странное успокоение охватило ее: ей вовремя напомнили, что у нее есть кое-что поважнее всех и всяческих выяснений. А значит, ей следует прислушаться к этой извечной мудрости.
Беатрис открыла окно каюты в надежде на свежесть. Она хорошо переносила тяготы пути, но в первых числах июня, не доходя до Азорских островов, караван попал в зону штиля, и уже три дня, как паруса кораблей жадно ловили слабый ветер, но едва ли они одолели за это время пару морских лиг. Беатрис перестала спать ночами, а днем задыхалась от духоты. Однако сложнее всего для нее оказалось справляться с наполнявшей ее сердце печалью. Конечно, Мигель не давал ей ни малейшего повода заподозрить, что у него воскресли чувства по отношению к донье Арабелле, но сам воздух был пропитан напряжением, и это угнетало ее.
Велеть Мерседес принести холодной воды? Она тут же отказалась от этой мысли — в последние дни пресная вода имела явственный привкус затхлости, а помимо этого, хотя Беатрис и отдавала должное опыту служанки, но их отношения за все прошедшие годы не стали теплее, и ей не хотелось лишний раз обращаться к Мерседес. Она в который раз пожалела, что с ней больше нет Лусии, вышедшей в прошлом году замуж и поэтому оставшейся в Санто-Доминго.
«На палубе, возможно, будет легче. Заодно посмотрю, чем занята Изабелита».
Беатрис, не утратившая порывистость движений, сделала несколько быстрых шагов к двери, и тут резкая боль скрутила низ живота. Молодая женщина оперлась руками на спинку кресла, глядя перед собой расширившимися глазами.
«Еще слишком рано! Я просто поторопилась»…
Кажется, отпустило, и Беатрис перевела дух.
Муж не ответил. Отойдя от Беатрис, он остановился, глядя в окна каюты.
— Что происходит, дон Мигель? — продолжала спрашивать она, — Вы так напряжены, кто эти люди?
Молчание длилось так долго, что она уже не рассчитывала услышать объяснения, но де Эспиноса вдруг глухо выговорил:
— Это мой враг, Беатрис.
То, как это было сказано, заставило Беатрис прекратить дальнейшие расспросы. Ей показалось, что она ненароком коснулась незаживающей раны или распахнула дверь глубокого подвала, и из мрака на нее повеяло чем-то зловещим.
— Я… скажу Рамоне.
— Пусть играют, — неожиданно разрешил дон Мигель и устало добавил: — Лучше, если это будет на глазах у Рамоны, а то с Изабеллы станется сбежать от нее, чтобы навестить подружку.
После Малых Антильских островов караван взял курс на Азоры, идя теперь на северо-северо-восток. Для того, чтобы пересечь Атлантический океан, требовалось не меньше двух месяцев, впрочем, у людей находились нехитрые развлечения: пассажиры занимались ловлей рыбы или попросту бездельничали, разморенные ярким солнцем, а отец Алонсо чуть ли не каждый день провозглашал имя святого, которого следовало чествовать, и все с энтузиазмом откликались на его инициативу.
Беатрис оказалась перед выбором: она не хотела расстраивать мужа, но не знала, как объяснить Изабелле, почему та не должна больше играть с Эмилией. Пока она раздумывала, произошло еще одно событие.
Она увидела девочек возле грот-мачты, рядом с ними была миссис Блад, которая несмотря ни на что, нравилась молодой женщине. Но Беатрис призывала себя быть сдержаннее и поэтому ограничилась лишь формальным приветствием, собираясь увести дочку в каюту.
— Арабелла!
Беатрис замерла на месте, услышав это имя, казалось бы, давно похороненное в ее памяти. До сих пор она не удосужилась узнать, как зовут англичанку. Она медленно повернула голову: к ним подходил тот самый высокий мужчина, супруг миссис Блад. Он поклонился Беатрис, затем обратился к жене по-английски, и та с улыбкой что-то ответила. Арабелла больше не смотрела на Беатрис и поэтому не заметила, как побелело у той лицо.
… «Арабелла, не уходи»… — шепчут запекшиеся губы Мигеля, и лицо его искажается от боли.
А сеньорита Сантана знает, что это боль вызвана не раной от удара шпаги, пронзившей его грудь совсем рядом с сердцем…
Беатрис судорожно вздохнула.
«Вас не должна смущать донья Арабелла… В настоящем этому нет места»…
Как же — вот оно, настоящее, красивая женщина, изящная, как фарфоровая статуэтка!
«Арабелла! Арабелла, жена его врага»…
Жгучая ревность опалила ее. Она немедленно выяснит все и до конца! Кивнув Рамоне на дочь, донья де Эспиноса сжала губы и направилась в каюту.
Она почти бежала по узкому проходу, как вдруг ребенок беспокойно задвигался в ее животе. Беатрис остановилась, пытаясь выровнять дыхание и дожидаясь, пока стихнут толчки. Но они не прекращались, и молодая женщина непроизвольно положила руку на живот в желании защитить еще нерожденное дитя. И вдруг странное успокоение охватило ее: ей вовремя напомнили, что у нее есть кое-что поважнее всех и всяческих выяснений. А значит, ей следует прислушаться к этой извечной мудрости.
21. Выбор
июнь 1696Беатрис открыла окно каюты в надежде на свежесть. Она хорошо переносила тяготы пути, но в первых числах июня, не доходя до Азорских островов, караван попал в зону штиля, и уже три дня, как паруса кораблей жадно ловили слабый ветер, но едва ли они одолели за это время пару морских лиг. Беатрис перестала спать ночами, а днем задыхалась от духоты. Однако сложнее всего для нее оказалось справляться с наполнявшей ее сердце печалью. Конечно, Мигель не давал ей ни малейшего повода заподозрить, что у него воскресли чувства по отношению к донье Арабелле, но сам воздух был пропитан напряжением, и это угнетало ее.
Велеть Мерседес принести холодной воды? Она тут же отказалась от этой мысли — в последние дни пресная вода имела явственный привкус затхлости, а помимо этого, хотя Беатрис и отдавала должное опыту служанки, но их отношения за все прошедшие годы не стали теплее, и ей не хотелось лишний раз обращаться к Мерседес. Она в который раз пожалела, что с ней больше нет Лусии, вышедшей в прошлом году замуж и поэтому оставшейся в Санто-Доминго.
«На палубе, возможно, будет легче. Заодно посмотрю, чем занята Изабелита».
Беатрис, не утратившая порывистость движений, сделала несколько быстрых шагов к двери, и тут резкая боль скрутила низ живота. Молодая женщина оперлась руками на спинку кресла, глядя перед собой расширившимися глазами.
«Еще слишком рано! Я просто поторопилась»…
Кажется, отпустило, и Беатрис перевела дух.
Страница 48 из 56
