Amantes — amentes

К сожалению, её принципы оказались сильнее здравого смысла. Мне отказывали, потому что по происхождению я француз! И что же? После завоеваний славного сюзерена Вильгельма никто не сказал и слова! Её родитель был готов на коленях вымаливать прощение! — он шумно хлебнул вина. — Женщину надо брать делом, не словом! Властью, силой! Если не будете для неё господином, она найдёт другого, того, кто им станет. Жаль, что померла, — Вильгельм мрачно уставился на кубок.

— Мне нужно найти эту девушку, де Варенн. Я потратил чересчур много времени, а её мать умирает.

— Слышали вы когда-нибудь про Зелье удачи? — спросил Суррей. — Нет? Славно.

— Разве можно придумать зелье, приносящее удачу? Это же смешно.

— Отнюдь. Если бы вы не знали, что можно превратить гусеницу в перо, вы бы тоже не поверили. Его придумала Гундреда, моя покойная супруга. Пока это секрет семьи. Однажды рецепт узнают, разумеется. Либо я оставлю его детям, а те продадут, когда придётся туго. Неважно. Я дам вам немного, — он вытащил из-за пазухи маленький флакон. — Здесь ровно на два глотка. Первый — чтобы узнать, где прячется Елена. Второй — чтобы понять, как её найти, когда прибудете на место.

— Елена. Откуда вам…

— Бросьте, дю Талон. Все, кто хоть раз видел вас и её в одном зале, знают. Все, кто хоть раз слышал, как вы о ней отзываетесь, знают. Едва ли вы разорвали помолвку, значит, она сбежала, а вы гонитесь за ней. Ровена правда умирает?

— Леди Ровена.

— Не будьте ханжой.

— Не знаю, де Варенн. Я не получал вестей из Хогвартса.

— Жаль, она была великолепной чародейкой.

— Не говорите о ней так раньше времени. И благодарю за зелье.

— За вами будет должок, дю Талон. Кстати, — Суррей помедлил. — Я понимаю ваш пыл, но будьте осторожны. Елена всегда была немного не от мира сего, а вы становитесь безумны, лишь взглянув на неё.

Барон ничего не ответил. Флакон с зельем обжигал пальцы.

Дю Талон нашёл Елену в Эпирском царстве. Сложно сказать, что привело женщину, возжелавшую свободы, в деспотат, где одна война сменяла другую. Впрочем, барону это было только на руку: испуганная и измождённая Елена скрылась в лесах, а местные жители охотно поделились сведениями, предпочитая сохранить голову на плечах, а не чужую тайну.

— Как вы узнали, что я здесь? — Елена приметила его издалека.

— Мне повезло. Миледи, пора возвращаться.

— Я не вернусь в Хогвартс.

— И что вы будете делать дальше? Жить в лесу, просить милостыню у ворот в город, воровать у крестьян яблоки, а у торговцев хлеб? Потом угодите на виселицу или на костёр?

— Как знать. Так или иначе, я буду свободна. В жизни и в смерти. Не это ли главное?

— Елена, очнитесь! Вы измучены, у вас нет сил, нет денег, вы совершенно одна! У вас же есть диадема! Наденьте её! Если вам не хватает мудрости, чтобы увидеть смысл в том, что я говорю, доверьтесь ей! Ваша мать — мудрая женщина, так воспользуйтесь этим хоть раз, или я заставлю вас вернуться, хотя, видит бог, не хочу!

Елена медленно встала. Глаза у неё были безумные.

— Не смейте, — прошипела она. — Не смейте попрекать меня моей матерью, не смейте сравнивать меня с ней! Вы сказали, что моя мать умирает. Пусть моё имя умрёт вместе с ней! Вы знаете, что за диадему я украла? Думаете, она придаёт мудрости? Нет! Она позволяет отделить идеи истинные от ложных, позволяет мыслить широко, не отвлекаясь на детали. Знаете, что принесла моей матери эта диадема? Славу? Да. Почёт? Несомненно! Она сделала столько открытий, придумала столько заклинаний, к ней идут тогда, когда другие не в силах помочь, — Елена перевела дух. — Из-за этой диадемы от моей матери, от моей любящей, доброй матери осталось только имя. В её сердце не осталось места ни для чего, кроме новых знаний, новых истин. Она перестала называть меня по имени… — Барон нахмурился. — Она разочаровалась во мне. Она собиралась отдать меня в жёны вам! Вам — отвратительному, надоедливому старику! Французу! Полукровке! Я никогда не буду вашей, дю Талон! Я скорее умру!

И она плюнула барону в лицо.

Женщину надо брать делом, не словом! Властью, силой! Если не будете для неё господином, она найдёт другого, того, кто им станет.

Рукоять кинжала легла в руку так, будто ждала этого момента.

Отец Франциск считал, что не зря прожил свою жизнь. Он был священником и волшебником, помогал магглам и магам. Возможно, было не слишком честно убеждать одних в том, что магии не существует, а других — что её надо освоить, но святой отец предпочитал об этом не задумываться. Смерть настигла Франциска поздним вечером, когда он запирал двери церкви. Удара проржавевшей кочергой по голове хватило, чтобы прервать жизнь, полную добрых дел.

Очнувшись, отец Франциск решил, что всё произошедшее накануне ему привиделось, и только истошный визг уверил его в обратном.