Лето, когда мы стали взрослыми

Это вызывало необычные ощущения. Будоражило до головокружения. И больше походило на исследование, чем на проявление любви.

С братом я был на своей территории. Наши губы угадывали желания друг друга. Мы яростно целовались, словно пожирая друг друга. Не насыщаясь, а желая больше и больше. А потом ярость сменилась нежностью, и мы неспешно покачивались на волнах нашего единения. Едва касаясь губами, мы ловили дыхание друг друга. Изобретали поцелуи. Язык Джорджа скользил по моим деснам, касался нёба, трогал мои зубы. Потом мы менялись. Я сам стал агрессором и в потаённой глубине рта. От этого Джордж  ещё крепче стискивал меня, грозясь сломать грудную клетку. Я был не лучше.

Мы чуть не переломали друг другу кости, пока руки не стали думать за нас. Мы ослабили хватку и принялись исследовать тела друг друга. Абсолютно идентичные, смотренные-рассмотренные. Но впервые прикосновения были не братскими.  Сейчас  это были ласки любовников. Моя рука задела его сосок.  Джордж, ощутимо вздрогнул. Заметив это, я стал мять розовый комочек сверхчувствительной плоти. Когда  брат сделал то же со мною, меня захлестнула горячая волна удовольствия. Руки сами собой спустились к тонкой талии Джорджа, скользнули по узким бедрам. Погладили их внутреннюю сторону. Прикоснулись, наконец, к члену брата и сжали его.

О, от ощущений мне снова снесло крышу. Его член! Точно такой же, как мой. Такой же возбужденный. Я обхватил его ладонью и двинул туда-сюда. Брат сделал то же со мною. Я направил его член к своему, и они соприкоснулись головками. Джорджу понравилась игра, и наши члены, направляемые руками, стали ласкать друг друга, размазывая по головкам выступающие капли смазки. Головки сталкивались, словно нежно целуясь, обводили друг друга по окружности, проводили по всей длине ствола.

От вида этих игр у меня пересохло в горле, а член затвердел так, словно не был частью человеческого тела, а был выточен из дерева или камня. Я не выдержал первым и задвигал рукой по члену Джорджа в привычном ритме. Он повторил это зеркально, подлаживаясь под мой темп.

— Кончаем… на счет «шесть», — попытался пошутить Джордж.

— Заткнись… любимый, — я еле совладал с голосовыми связками.

Мне бы хотелось долго стоять, обнявшись, и не выпускать из рук член моего близнеца, двигая шелковистую кожицу по гладкому твердому стволу. И дрожать от возбуждения, видя, как мой брат проделывает то же со мной. Но пять или шесть сильных движений—и мы действительно кончили одновременно, залив спермой ярко-зелёную траву. Некоторое время мы приходили в себя. Джордж заговорил первым:

— Значит, так будет всегда? Ты и я? И больше никого?

— Конечно, только мы.

— И никаких девушек?

— Никаких девушек. Никогда,  —  пообещал я.

Джордж хмыкнул.  

— Если хочешь, я могу дать тебе непреложный обет.

— Ты не можешь, Фред. Мы несовершеннолетние, — Джордж помолчал, а потом добавил, —  Это тоже по-дестки. В смысле, наши ласки. Так многие делают.

Проигнорировав «так многие делают», я сказал:

— Если хочешь, пойдем сегодня до конца. Чтобы всё было по-настоящему.

Джордж молча кивнул. Потянулся к своим штанам и достал из кармана маленькую плоскую баночку.

— Что это?

— Блеск для губ. Позаимствовал у Джинни. Со вкусом вишни.

— Со вкусом вишни?

— Мама купила ей три вида. Ванильным и клубничным блеском она пользуется, а вишневый ей, видно, не понравился. А нам сойдёт.

— Скажи ещё раз, зачем это нам? — Я, конечно, понимал, для чего понадобился тягучий и скользкий блеск для губ. Но хотелось услышать ответ Джорджа.

— Иди сюда, мой милый братец, скажу тебе на ушко…

Одной рукой, он обнял меня за шею, а второй стиснул мою ягодицу. Прижался губами к моему уху:

— Ты первый. Не бойся, я тебя научу.  

От его шепота у меня ум за разум зашёл. Дрожащими руками я отвинтил крышку. В воздухе одуряюще запахло вишневым вареньем.

— Хорошо, что он без блёсток…

— Я бы не хотелс головы до ног быть покрытым вещественными доказательствами. Эти блёстки трудно смыть с кожи.

— Можно очистить заклинанием.

— Мы забыли палочки, Фредди.

— Ты знал, что мы займемся этим, поэтому и захватил… смазку?

— Не спрашивай меня. Потом. Я придумаю тебе нормальное объяснение. А сейчас делай, как я скажу.

Мы легли, или вернее, упали. Джордж снизу, я сверху. Он раздвинул ноги, чтобы мне было удобно. Потом взял мою руку и зачерпнул ею блеск. Размазал пальцем по моим пальцам. Увидев, как брат  побледнел, я снова прижался к его губам. Обхватил его рыжеволосую головуи слегка сдавил зубами его нижнюю губу. В это время он что-то делал с собой. Через несколько секунд он выдохнул:

— Давай… Засунь в меня сначала один палец.

Я опустил руку и прикоснулся к сжатым мышцам. Там уже было влажно и скользко.