Лето, когда мы стали взрослыми

Но Перси обладал феноменальной памятью, и ежедневник за ненадобностью перекочевал к нам. Мы выписывали туда рецепты, которые могли пригодиться для шуток и розыгрышей или просто для веселья. Здесь были рецепты восточных сладостей, от которых росли уши или носы, пахлава, от которой ступни превращались в копыта, пастила разного цвета, от которой ногти отрастали в длинные алые и зелёные когти. И ещё много чего такого, за что любой второкурсник заложил бы душу Мордреду.

Тетрадь мы хранили в дупле большой сосны, что росла за забором Норы.

— Если делать то, что любишь и умеешь делать, обязательно разбогатеешь, — назидательно произнёс Джордж, поймав тетрадь левой рукой.

— Это кто сказал? Биннс? Наша мама обожает вязать свитера, но что-то не сильно она на этом разбогатела, Джордж.

— Она не умеет их вязать — их даже Рон не носит, а он отродясь модником не был.

Джордж открыл тетрадь.

— Ты только посмотри, сколько здесь сокровищ! «Приворотное на учителя. Чтобы получать отличные отметки», «Зелье кривых рук. Чтобы не заставляли работать», «Рождественский механический ангел. Летает и разговаривает»! Делать всё это на одну порцию или в одном экземпляре муторно и дорого. А если делать много и продавать — мы быстро разбогатеем! Люди любят тратить деньги на всякую ерунду.

— Для этого нужен свой магазин, и своя мастерская! Откуда у нас деньги на это?

— Займём! У Перси, например! Он копит деньги на свадьбу и ищет богатую чистокровную невесту, но пока никого не нашёл. А чего деньгам зря лежать?

— Ты оптимист, Джордж. Перси нам не даст!

— А мы попросим!

— Не хочу с тобой спорить, Джордж!

— А чего ты хочешь, Фредди?

— Хочу целоваться! — Я обвил шею брата руками и притянул его к себе.

— Нам нельзя здесь, — попытался вывернуться Джордж. Но я поцеловал его, и он умолк. Одна секунда, две, три… «Нельзя. Нельзя. Нельзя», — стучало у меня в голове. Но губы Джорджа были такими сладкими, такими податливыми и родными. У меня темнело в глазах от нежности, а рассудок мутился от нахлынувших желаний. Джордж буквально оттолкнул меня.

— Полетели на остров!

Недалеко от нашего дома протекает небольшая речка. Чуть ниже по течению на ней расположен крошечный остров, на котором растут несколько раскидистых деревьев. А ещё там есть небольшой песчаный пляж, и нам с Джорджем он всегда нравился. Местные магглы тоже пытались «обжить» привлекательный кусочек суши, но их деревянные лодки непостижимым образом сгнивали за три дня, а более прочные, металлические, исчезали, даже будучи прикованными к прибрежным деревьям внушительными цепями. Не говоря уже о всяких надувных средствах передвижения, которые сдувались, стоило им приблизиться к острову ближе чем на десять метров. Несколько таких историй — и островок был признан«заколдованным» и поступил в наше полное с Джорджем распоряжение.

Здесь мы проводили наиболее рискованные наши эксперименты: отращивали носы и уши, сварили свою первую «учительскую» амортенцию. Нам она была вроде ни к чему, мы и так учились неплохо. Конечно, идеально было бы кинуть в неё волосок Лонгботтома и подлить Снейпу. Но мы не рискнули: связываться с зельеваром не хотелось. Для эксперимента мы выбрали Анджелину. Она терпеть не могла Травологию. А профессор Спраут после того, как Анджелина загубила три ))) мандрагоры, терпеть не могла нерадивую ученицу. Подлить зелье согласился домовой эльф, прислуживающий за столом учителей. Шутка удалась: ничего не понимающая Анджелина весь семестр получала по Травологии сплошные«выше ожидаемого». Но после Рождества действие зелья закончилось, и она снова скатилась на «тролли». И стоило Спраут только посмотреть в сторону Анджелины, как баллы так и слетали с Гриффиндора.

Мы похватали в сарае метлы и наперегонки полетели на наш островок.

Погода была солнечная. С утра припекало. Едва очутившись на пляже, мы разделись и бросились в ледяную воду реки. Но она только вначале показалась ледяной. Пока мы плавали и ныряли, река «согрелась» и стала уютной, как тёплая постель. Я подплыл к Джорджу и обнял его за шею, а он поцеловал меня в губы. У меня сразу вынесло все мозги. Мгновение назад я был просто«Фред», а сейчас стал безымянной половиной целого и желал воссоединения. Я ещё сильнее сжал брата руками и обвил его ногами. Но моя половинка не оценила такого порыва и с головой ушла под воду. Я разнял свои конечности. Джордж вынырнул, мотая головой и отплёвываясь.

— Ну ты у меня сейчас получишь! — В меня полетели фонтаны брызг.

— Жду не дождусь! — Я быстро перебрался на мелководье. Драться здесь было бы безопаснее. Но Джордж не спешил за мною: он добрался до места, где вода доходила до груди, и остановился.

— Иди сюда, самоубийца! — поманил он меня пальцем. — Иди или хуже будет!

Я повиновался. Оттолкнулся ногой от песка и скользнул по воде, как рыба или ундина, но не рассчитал и врезался в брата.