Фандом: Гарри Поттер. Иногда, чтобы прогнать черную тень, достаточно, чтобы кто-то просто лег с тобой рядом…
Добавить в моё избранное
8 мин, 17 сек 19201
На мгновенье перед глазами мелькают рыжие волосы и недовольное веснушчатое лицо, но Гермиона тут же забывает обо всём. Только губы. Руки, гладящие её спину. Запах ландышей. Тёплое дыхание Флёр.
— Давай спать? — спрашивает Флёр, улыбаясь.
Гермиона хочет спросить, что это было, зачем Флёр поцеловала ее, и как же Билл… И Рон. Но Флёр улыбается и прикладывает тонкий пальчик к её губам.
— Не надо, это не важно совсем, ma petite. Ложись.
И Гермиона подчиняется, чувствуя себя маленькой и слабой. Защищённой. Флёр ложится рядом, укрывает их одеялом, обнимает Гермиону и прижимает к себе. Гладит по голове, напевая что-то чуть слышно. Под звуки французской песенки Гермиона засыпает и спит до самого утра. Когда она утром просыпается, её подушка пахнет ландышами.
Гермиона умывается и выходит на кухню. Обычно она появляется там самой первой, но сегодня все уже сидят за столом. Пахнет кофе, свежими тостами, ванилью и корицей. Гарри едва замечает её — он о чём-то шепчется с Биллом, который кидает на Гермиону быстрый взгляд, улыбается ей и опять наклоняется к Гарри. Рон отодвигает стул рядом с собой.
— Хорошо спала? — спрашивает он, намазывая ей тост мармеладом и пододвигая ближе тарелку с блинчиками. Рону все время кажется, что она плохо ест. Гермиона кивает, жуёт тост, не чувствуя вкуса, и смотрит на Флёр. Та стоит у плиты, ловко и изящно жарит тонкие, почти прозрачные блинчики, о чём-то разговаривает с Дином Томасом. Дин смотрит на неё с неприкрытым восхищением, изредка виновато поглядывая на Билла. Гермиона прислушивается, но не может разобрать ни слова. Губы Флёр двигаются так быстро, алые, как лепестки розы — банальное сравнение, но Гермионе нравится. Как лепестки розы, такие же нежные и сладкие. Она отворачивается, ведь неприлично так пристально смотреть на чужие губы, даже если — особенно если — они целовали тебя этой ночью.
День проходит быстро, заполненный делами, планами, разговорами и суетой. Гарри нервничает, Гермиона пытается его успокоить. Рон молчит. Флёр хлопочет по дому, иногда улыбаясь ей одними глазами. Вечером Гермиона почему-то оставляет дверь чуть приоткрытой, особенно тщательно намыливается в душе ароматным мылом и ложится в постель. Ей так хочется, чтобы Флёр пришла и сегодня! Не потому, что… А потому, что рядом с Флёр Беллатрикс не заберёт её, не посмеет. Гермиона уже погружается в беспокойную дрёму, где из глубины тёмного зала медленно выплывает чёрная тень, когда кровать рядом с ней прогибается под тяжестью второго тела, тёплая рука обнимает её за плечи и Флёр шепчет:
— Подвинься, ma petite.
Гермиона судорожно вздыхает, заполняя легкие ароматом ландышей, теснее прижимается к Флёр и закрывает глаза. Флёр гладит ее по спине, совсем лёгкими, едва ощутимыми прикосновениями, она так близко, что слышно биение её сердца, ровное и успокаивающее. Тёплая волна поднимается откуда-то изнутри, выплескивается румянцем на щёки, заставляет сбиться дыхание. Флёр снова целует её, нежным, почти целомудренным поцелуем, чуть касаясь губ.
— Спи, — говорит она, и Гермиона засыпает.
На следующую ночь Флёр приходит снова. И на следующую. Гермионе стыдно смотреть в глаза друзьям, особенно Рону. И Биллу. Что думает Билл о том, что его жена ночует не в их постели? Или он не знает, и Флёр приходит к ней, когда муж уже заснул? Уходит Флёр всегда рано утром, когда Гермиона спит, и только запах ландышей говорит ей, что и эту ночь она провела не одна. И ещё сладость на чуть припухших губах.
Наконец план Гарри готов. Гермионе он кажется безумием, но она, как всегда, на стороне Гарри, а Рон, в этот раз, на её стороне. Так что завтра утром они отправятся в Гринготтс. Оборотное зелье готово, Гермионе предстоит превратиться в неё, стать чёрной тенью. Принять облик Беллатрикс Лестрейндж. В плане слишком много «если», он практически обречён на неудачу, но другого у них нет.
В эту ночь Гермиона не спит, лежит с открытыми глазами и смотрит на приоткрытую дверь. Придёт ли Флёр? Не может не прийти, это их последняя ночь. Может быть, вообще её последняя ночь. Наконец дверь чуть слышно скрипит, и в комнату проскальзывает белая тонкая фигура.
— Не спишь, ma beaut? — спрашивает Флёр, ложась рядом и прижимаясь к ней. — Не бойся, у вас всё получится. Je sais.
Вместо ответа Гермиона сама тянется к её губам, целует, отчаянно цепляясь за неё, словно пытаясь раствориться в прикосновении, забыть о том, что будет завтра. И Флёр отвечает ей, гладя и трогая, спуская с плеч ночную рубашку, что-то шепчет по-французски. В эту ночь Гермиона позволяет Флёр всё — даже то, о чём и подумать не могла, робко прикасаясь к себе в душе. И это так хорошо, что мысли о завтрашнем дне, с его ужасом и неизвестностью, отступают, отпускают её. В последний момент Гермиона успевает зажать зубами угол подушки, чтобы заглушить крик.
На следующее утро Гермиона тщательно собирается, несколько раз проверяет, все ли на месте.
— Давай спать? — спрашивает Флёр, улыбаясь.
Гермиона хочет спросить, что это было, зачем Флёр поцеловала ее, и как же Билл… И Рон. Но Флёр улыбается и прикладывает тонкий пальчик к её губам.
— Не надо, это не важно совсем, ma petite. Ложись.
И Гермиона подчиняется, чувствуя себя маленькой и слабой. Защищённой. Флёр ложится рядом, укрывает их одеялом, обнимает Гермиону и прижимает к себе. Гладит по голове, напевая что-то чуть слышно. Под звуки французской песенки Гермиона засыпает и спит до самого утра. Когда она утром просыпается, её подушка пахнет ландышами.
Гермиона умывается и выходит на кухню. Обычно она появляется там самой первой, но сегодня все уже сидят за столом. Пахнет кофе, свежими тостами, ванилью и корицей. Гарри едва замечает её — он о чём-то шепчется с Биллом, который кидает на Гермиону быстрый взгляд, улыбается ей и опять наклоняется к Гарри. Рон отодвигает стул рядом с собой.
— Хорошо спала? — спрашивает он, намазывая ей тост мармеладом и пододвигая ближе тарелку с блинчиками. Рону все время кажется, что она плохо ест. Гермиона кивает, жуёт тост, не чувствуя вкуса, и смотрит на Флёр. Та стоит у плиты, ловко и изящно жарит тонкие, почти прозрачные блинчики, о чём-то разговаривает с Дином Томасом. Дин смотрит на неё с неприкрытым восхищением, изредка виновато поглядывая на Билла. Гермиона прислушивается, но не может разобрать ни слова. Губы Флёр двигаются так быстро, алые, как лепестки розы — банальное сравнение, но Гермионе нравится. Как лепестки розы, такие же нежные и сладкие. Она отворачивается, ведь неприлично так пристально смотреть на чужие губы, даже если — особенно если — они целовали тебя этой ночью.
День проходит быстро, заполненный делами, планами, разговорами и суетой. Гарри нервничает, Гермиона пытается его успокоить. Рон молчит. Флёр хлопочет по дому, иногда улыбаясь ей одними глазами. Вечером Гермиона почему-то оставляет дверь чуть приоткрытой, особенно тщательно намыливается в душе ароматным мылом и ложится в постель. Ей так хочется, чтобы Флёр пришла и сегодня! Не потому, что… А потому, что рядом с Флёр Беллатрикс не заберёт её, не посмеет. Гермиона уже погружается в беспокойную дрёму, где из глубины тёмного зала медленно выплывает чёрная тень, когда кровать рядом с ней прогибается под тяжестью второго тела, тёплая рука обнимает её за плечи и Флёр шепчет:
— Подвинься, ma petite.
Гермиона судорожно вздыхает, заполняя легкие ароматом ландышей, теснее прижимается к Флёр и закрывает глаза. Флёр гладит ее по спине, совсем лёгкими, едва ощутимыми прикосновениями, она так близко, что слышно биение её сердца, ровное и успокаивающее. Тёплая волна поднимается откуда-то изнутри, выплескивается румянцем на щёки, заставляет сбиться дыхание. Флёр снова целует её, нежным, почти целомудренным поцелуем, чуть касаясь губ.
— Спи, — говорит она, и Гермиона засыпает.
На следующую ночь Флёр приходит снова. И на следующую. Гермионе стыдно смотреть в глаза друзьям, особенно Рону. И Биллу. Что думает Билл о том, что его жена ночует не в их постели? Или он не знает, и Флёр приходит к ней, когда муж уже заснул? Уходит Флёр всегда рано утром, когда Гермиона спит, и только запах ландышей говорит ей, что и эту ночь она провела не одна. И ещё сладость на чуть припухших губах.
Наконец план Гарри готов. Гермионе он кажется безумием, но она, как всегда, на стороне Гарри, а Рон, в этот раз, на её стороне. Так что завтра утром они отправятся в Гринготтс. Оборотное зелье готово, Гермионе предстоит превратиться в неё, стать чёрной тенью. Принять облик Беллатрикс Лестрейндж. В плане слишком много «если», он практически обречён на неудачу, но другого у них нет.
В эту ночь Гермиона не спит, лежит с открытыми глазами и смотрит на приоткрытую дверь. Придёт ли Флёр? Не может не прийти, это их последняя ночь. Может быть, вообще её последняя ночь. Наконец дверь чуть слышно скрипит, и в комнату проскальзывает белая тонкая фигура.
— Не спишь, ma beaut? — спрашивает Флёр, ложась рядом и прижимаясь к ней. — Не бойся, у вас всё получится. Je sais.
Вместо ответа Гермиона сама тянется к её губам, целует, отчаянно цепляясь за неё, словно пытаясь раствориться в прикосновении, забыть о том, что будет завтра. И Флёр отвечает ей, гладя и трогая, спуская с плеч ночную рубашку, что-то шепчет по-французски. В эту ночь Гермиона позволяет Флёр всё — даже то, о чём и подумать не могла, робко прикасаясь к себе в душе. И это так хорошо, что мысли о завтрашнем дне, с его ужасом и неизвестностью, отступают, отпускают её. В последний момент Гермиона успевает зажать зубами угол подушки, чтобы заглушить крик.
На следующее утро Гермиона тщательно собирается, несколько раз проверяет, все ли на месте.
Страница 2 из 3
