Фандом: Капитан Блад. Постканон. 1707 год. Вот и наступил для дона Мигеля де Эспиносы момент подводить итоги.
Добавить в моё избранное
23 мин, 2 сек 16613
Тогда дон Мигель серьезно проговорил:
— Что же, держать слово — это весьма похвально и делает тебе честь. Впрочем, подозреваю, что это был старый Паскуаль.
— Но вы же не прогоните его? — заволновался Диего, мгновенно превратившийся из гордого кабальеро во взъерошенного десятилетнего мальчишку. — Еще он сказал, что вы оба были великими моряками. И полководцами…
— Премного ему благодарен… — хмыкнул дон Мигель. — Но к делу. Знай: сеньор Гарсия прав.
Во взгляде Диего появилось удивление.
— Да, Диего. И еще — приказы могут быть разумны или глупы. Или казаться таковыми. Самое точное следование им не убережет тебя от поражения. А ослушавшись, ты можешь обрести славу. Или покрыть себя позором…
Дон Мигель остановился и замолчал, глядя прямо перед собой.
Май 1686 г, Сан-Хуан де Пуэрто-Рико
— На рейде бросил якорь прекрасный корабль. Представь мое изумление, когда я узнал, что он принадлежит тебе, — адмирал де Эспиноса испытующе взглянул на своего брата.
Диего, меланхолично потягивающий из высокого бокала золотистую мальвазию, при этих словах встрепенулся:
— «Синко Льягас» наконец-то пришел из Кадиса. Красавец, правда?
— Не знал, что ты решил обзавестись еще одним кораблем.
— Хотел удивить тебя.
— И весьма преуспел в этом. Судя по обводам, у «Синко Льягас» должны быть замечательные ходовые качества.
— Еще бы! Его же строили на лучшей верфи! Я ждал его еще в марте, но отплытие запоздало. К тому же, как ты знаешь, у меня только один корабль, — Диего криво усмехнулся: — теперь, когда «Сан Феллипе» так поврежден, что вряд ли имеет смысл заниматься его ремонтом. Но с таким кораблем, как«Синко Льягас»… — он замолчал, в его глазах вспыхнул мрачный огонь.
— Диего, есть ли еще что-то, что я должен знать? — нахмурился Мигель.
— Что именно? — с нарочитым безразличием спросил Диего.
— Я понимаю, ты взбешен потерей галеонов, но… Сейчас не самый удачный момент для необдуманных действий, да еще в одиночку. Так что прошу — будь осторожен.
— Слушаюсь, мой адмирал, — в шутливой клятве поднял руку Диего, но отвел взгляд…
… Сколько раз потом адмирал де Эспиноса, мысленно прокручивая этот разговор, корил себя за то, что не проявил достаточной настойчивости и не выяснил намерений брата. Ведь в его власти было запретить Диего тот злосчастный налет на чертов Барбадос…
Видимо, он молчал слишком долго, и Диего начал переминаться с ноги на ногу. Дошел ли до мальчика смысл его слов?
— Запомни, Диего: никто не пройдет свой земной путь, ни разу не ошибившись. Однако ошибки ошибкам рознь. И ценой ошибки простого солдата может быть его жизнь. Полководец же за свою ошибку заплатит цену намного — намного! — выше. А теперь ступай. Сеньор Гарсия ждет тебя.
— И вы не накажете меня? — недоверчиво спросил Диего.
— Нет, если ты дашь слово не совершать впредь поступков, недостойных истинного кабальеро, — ответил дон Мигель, пряча усмешку.
Диего резво припустил в сторону дома. Де Эспиноса смотрел ему вслед. Диего все больше напоминал ему брата. Тот же взгляд из под темных кудрей, та же лукавая улыбка. Но дело было даже не во внешнем сходстве. Дон Мигель был уверен, что сын не выдал бы старого пройдоху Паскуаля, несмотря на самое суровое наказание…
Август 1649, Кордова
— Дзынь!
В центре витража с изображением Святого семейства на пути в Египет появилась дыра с зубчатыми краями. Разноцветные осколки посыпалась на камни мостовой. Мигель остолбенело взирал на дело своих рук. Он слишком рано отпустил свободный конец пращи, и камень, вместо того, чтобы ударить в стену, разбил центральный витраж в их замковой часовне.
— Мигель… — в округлившихся глазах младшего брата был испуг, — ох, Мигель…
Из-за угла часовни донеслись шаркающие шаги. Наверняка, отец Матео услышал звон бьющегося стекла.
— Бежим! — Мигель дернул Диего за руку.
Они бросились к конюшне, где, никем не замеченные, забрались на сеновал. Снаружи раздавался гневный голос отца, и сердца мальчиков замирали. Однако в конюшню так никто и не заглянул. Постепенно все стихло. Приподнявшись, Мигель некоторое время прислушивался, затем оглянулся на Диего:
— Все ушли. Пора выбираться, — Но тот отрицательно покачал головой. — Тебе-то чего боятся, трусишка? — Младший брат обиженно насупился, но решения своего не изменил. Тогда Мигель досадливо махнул рукой: — Ну и сиди тут, пока тебя мыши не загрызут.
Он съехал с груды сена, и, отряхнув сухие травинки, гордо прошествовал к дверям.
Мигель бродил в окрестностях замка около часа. И ему неоткуда было знать, что вскоре после его ухода отец догадается обыскать конюшню. Конечно же, Диего нашли, и он предстал перед взбешенным отцом. Однако мальчик упорно отрицал их с братом причастность к происшедшему.
— Что же, держать слово — это весьма похвально и делает тебе честь. Впрочем, подозреваю, что это был старый Паскуаль.
— Но вы же не прогоните его? — заволновался Диего, мгновенно превратившийся из гордого кабальеро во взъерошенного десятилетнего мальчишку. — Еще он сказал, что вы оба были великими моряками. И полководцами…
— Премного ему благодарен… — хмыкнул дон Мигель. — Но к делу. Знай: сеньор Гарсия прав.
Во взгляде Диего появилось удивление.
— Да, Диего. И еще — приказы могут быть разумны или глупы. Или казаться таковыми. Самое точное следование им не убережет тебя от поражения. А ослушавшись, ты можешь обрести славу. Или покрыть себя позором…
Дон Мигель остановился и замолчал, глядя прямо перед собой.
Май 1686 г, Сан-Хуан де Пуэрто-Рико
— На рейде бросил якорь прекрасный корабль. Представь мое изумление, когда я узнал, что он принадлежит тебе, — адмирал де Эспиноса испытующе взглянул на своего брата.
Диего, меланхолично потягивающий из высокого бокала золотистую мальвазию, при этих словах встрепенулся:
— «Синко Льягас» наконец-то пришел из Кадиса. Красавец, правда?
— Не знал, что ты решил обзавестись еще одним кораблем.
— Хотел удивить тебя.
— И весьма преуспел в этом. Судя по обводам, у «Синко Льягас» должны быть замечательные ходовые качества.
— Еще бы! Его же строили на лучшей верфи! Я ждал его еще в марте, но отплытие запоздало. К тому же, как ты знаешь, у меня только один корабль, — Диего криво усмехнулся: — теперь, когда «Сан Феллипе» так поврежден, что вряд ли имеет смысл заниматься его ремонтом. Но с таким кораблем, как«Синко Льягас»… — он замолчал, в его глазах вспыхнул мрачный огонь.
— Диего, есть ли еще что-то, что я должен знать? — нахмурился Мигель.
— Что именно? — с нарочитым безразличием спросил Диего.
— Я понимаю, ты взбешен потерей галеонов, но… Сейчас не самый удачный момент для необдуманных действий, да еще в одиночку. Так что прошу — будь осторожен.
— Слушаюсь, мой адмирал, — в шутливой клятве поднял руку Диего, но отвел взгляд…
… Сколько раз потом адмирал де Эспиноса, мысленно прокручивая этот разговор, корил себя за то, что не проявил достаточной настойчивости и не выяснил намерений брата. Ведь в его власти было запретить Диего тот злосчастный налет на чертов Барбадос…
Видимо, он молчал слишком долго, и Диего начал переминаться с ноги на ногу. Дошел ли до мальчика смысл его слов?
— Запомни, Диего: никто не пройдет свой земной путь, ни разу не ошибившись. Однако ошибки ошибкам рознь. И ценой ошибки простого солдата может быть его жизнь. Полководец же за свою ошибку заплатит цену намного — намного! — выше. А теперь ступай. Сеньор Гарсия ждет тебя.
— И вы не накажете меня? — недоверчиво спросил Диего.
— Нет, если ты дашь слово не совершать впредь поступков, недостойных истинного кабальеро, — ответил дон Мигель, пряча усмешку.
Диего резво припустил в сторону дома. Де Эспиноса смотрел ему вслед. Диего все больше напоминал ему брата. Тот же взгляд из под темных кудрей, та же лукавая улыбка. Но дело было даже не во внешнем сходстве. Дон Мигель был уверен, что сын не выдал бы старого пройдоху Паскуаля, несмотря на самое суровое наказание…
Август 1649, Кордова
— Дзынь!
В центре витража с изображением Святого семейства на пути в Египет появилась дыра с зубчатыми краями. Разноцветные осколки посыпалась на камни мостовой. Мигель остолбенело взирал на дело своих рук. Он слишком рано отпустил свободный конец пращи, и камень, вместо того, чтобы ударить в стену, разбил центральный витраж в их замковой часовне.
— Мигель… — в округлившихся глазах младшего брата был испуг, — ох, Мигель…
Из-за угла часовни донеслись шаркающие шаги. Наверняка, отец Матео услышал звон бьющегося стекла.
— Бежим! — Мигель дернул Диего за руку.
Они бросились к конюшне, где, никем не замеченные, забрались на сеновал. Снаружи раздавался гневный голос отца, и сердца мальчиков замирали. Однако в конюшню так никто и не заглянул. Постепенно все стихло. Приподнявшись, Мигель некоторое время прислушивался, затем оглянулся на Диего:
— Все ушли. Пора выбираться, — Но тот отрицательно покачал головой. — Тебе-то чего боятся, трусишка? — Младший брат обиженно насупился, но решения своего не изменил. Тогда Мигель досадливо махнул рукой: — Ну и сиди тут, пока тебя мыши не загрызут.
Он съехал с груды сена, и, отряхнув сухие травинки, гордо прошествовал к дверям.
Мигель бродил в окрестностях замка около часа. И ему неоткуда было знать, что вскоре после его ухода отец догадается обыскать конюшню. Конечно же, Диего нашли, и он предстал перед взбешенным отцом. Однако мальчик упорно отрицал их с братом причастность к происшедшему.
Страница 4 из 7
