Фандом: Naruto. Когда все закончилось, Какаши не сразу понял, что он не вернулся.
Добавить в моё избранное
10 мин, 4 сек 2339
Ирьенин вздохнула, выставив на стойку небольшой, чуть заломленный сбоку стаканчик.
— Выпей, милый.
Вода с запахом хлорки; окно закрыли тише, чем обычно.
— Регистрационный номер совпадает, — продолжила она, начиная зачитывать, — отмечены множественные… Тише, ты.
Стойка покачнулась, когда он ударил по ней коленом.
— От той базы до последнего фронта переть полстраны! И вы пытаетесь убедить меня, что он с черной карточкой преодолел такое огромное расстояние?
— То, что я вам говорю — записи с сортировки, сделанные медиком другой страны. Вам должно быть известно о приоритетах.
— О, мне известно о них, — Какаши чуть поджал ногу, наваливаясь вперед, — А вам должно быть известно, что от АНБУ не остается трупов. АНБУ, умирая, сгорают, даже пепла не остается. А по данным было те… по данным получается, тот человек был все еще жив.
Она пожала плечами.
— Вполне возможно.
— Вы издеваетесь?!
— Не шумите, пожалуйста. Вы сказали, что вам известно о приоритетах.
— Его не было в списках погибших.
Тензо не мог умереть.
— В приоритете всегда свои, сколько бы альянсов ни было создано.
Заторможенно покачав головой, Какаши медленно повернулся к ней спиной.
— Послушайте. Есть небольшой шанс. Если он дотянул до определенного времени, то мог попасть к медикам второго захода. Это редкость, но таком случае происходит немедленная перемаркировка и человека сразу эвакуируют. К сожалению, подобные случаи могут не фиксировать, так как спасение жизни важнее.
Он шмыгнул носом и обхватил себя руками. Тяжело — подумал, цепляясь пальцами за жилет.
— И что же мне делать тогда?
Пригладив ему волосы на макушке, чтобы заставить обернуться, она желтоватой, тощей рукой указала на закрепленные у стойки склеенные листы. Имена. Или номера без имен.
— Мне очень жаль, больше мы ничем не можем помочь. Следующий, пожалуйста.
Дома уже, сворачиваясь на кровати с горечью от снотворного во рту, Какаши не хотел ничего, только заснуть, как можно скорее заснуть. Горло вязало слюной.
«Просто, просто если Тензо… если», — он стискивал голову руками.
Если Тензо погиб, он об этом никогда не узнает.
Это было слишком.
«Вы такой идеалист, Какаши-сан»… — любил повторять его кохай с каким-то тихим восторгом в голосе.
Какаши обижался немного:
— Я знаю, что говорю, — и замахивался для подзатыльника.
— Я верю.
Тензо заглядывал ему в глаза из-под ровной густой челки и правда очень верил в него, даже несмотря на то, что сам всегда думал иначе.
«Вы все, вы понимаете, что сделали?!»
Все, кто молчали.
— Но вы ведь понимаете, — Какаши лежал на животе, держась, чтобы не расчихаться от мыльного запаха только постиранного белья, и ничего не хотел понимать. Он хотел целоваться, а Тензо опять заставлял его говорить о смерти. Ведь семпай такой идеалист…
Как будто в АНБУ было этого мало.
— Элемент дерева не делает меня каким-то исключительным, — грустно шептал он, послушно подаваясь под протянутую руку, — Я — АНБУ и у меня есть долг, понимаете?
Они оба АНБУ, замечал Какаши. И Тензо так старался сказать:
— Ни я, ни мое тело не должны попасть к врагу, иначе…
— Какаши…
«Я поклялся никогда не бросать своих товарищей, не дать им умереть!»
Тензо — его суеверный и очень ответственный напарник, с волосами до плеч и тонкими, нахмуренными бровями, с которым Какаши делает «вещи». Разные. Ходит на парные миссии, или разведоперации, строит планы, прорабатывает стратегии, тренируется. Доверяет свою жизнь. С которым они целуются в губы.
Он его близкий друг, и Какаши думает, что наверное любит его, и что у него очень теплые ладони.
«Он верил мне, а я даже не знал!»
Смотря ему в глаза, Тензо говорил:
— Если у меня не будет другого выбора, я убью себя.
И это нужно было просто принять.
«Он не простит меня»…
— Все хорошо. В этом нет ничего такого.
— Нет-нет, нет, нет… — Какаши мягко остановил его, ухватив за поясницу обеими руками. Не дал встать. Тензо, на какую-то долю секунды теряя контроль над мышцами, медленно опустился. Прилип ладонями к его груди, стиснул ногами, — нет, пожалуйста. Нет.
Много желтого света, слишком много: все пылинки в воздухе наперечет, у Тензо капля пота над бровью, левый глаз чуть прищурен — скорей всего на солнце.
«Щиплет»… — Какаши заерзал, поправляя подушку под головой, и снова посмотрел ему в лицо. Тензо чуть приоткрыл рот, делая тихий вдох.
— Подожди, еще немного, хорошо? Пожалуйста.
И выдох.
— Конечно…
Вдох.
И…
Свет. Слишком много его — август, расцелованный солнцем — хорошее было лето.
— Выпей, милый.
Вода с запахом хлорки; окно закрыли тише, чем обычно.
— Регистрационный номер совпадает, — продолжила она, начиная зачитывать, — отмечены множественные… Тише, ты.
Стойка покачнулась, когда он ударил по ней коленом.
— От той базы до последнего фронта переть полстраны! И вы пытаетесь убедить меня, что он с черной карточкой преодолел такое огромное расстояние?
— То, что я вам говорю — записи с сортировки, сделанные медиком другой страны. Вам должно быть известно о приоритетах.
— О, мне известно о них, — Какаши чуть поджал ногу, наваливаясь вперед, — А вам должно быть известно, что от АНБУ не остается трупов. АНБУ, умирая, сгорают, даже пепла не остается. А по данным было те… по данным получается, тот человек был все еще жив.
Она пожала плечами.
— Вполне возможно.
— Вы издеваетесь?!
— Не шумите, пожалуйста. Вы сказали, что вам известно о приоритетах.
— Его не было в списках погибших.
Тензо не мог умереть.
— В приоритете всегда свои, сколько бы альянсов ни было создано.
Заторможенно покачав головой, Какаши медленно повернулся к ней спиной.
— Послушайте. Есть небольшой шанс. Если он дотянул до определенного времени, то мог попасть к медикам второго захода. Это редкость, но таком случае происходит немедленная перемаркировка и человека сразу эвакуируют. К сожалению, подобные случаи могут не фиксировать, так как спасение жизни важнее.
Он шмыгнул носом и обхватил себя руками. Тяжело — подумал, цепляясь пальцами за жилет.
— И что же мне делать тогда?
Пригладив ему волосы на макушке, чтобы заставить обернуться, она желтоватой, тощей рукой указала на закрепленные у стойки склеенные листы. Имена. Или номера без имен.
— Мне очень жаль, больше мы ничем не можем помочь. Следующий, пожалуйста.
Дома уже, сворачиваясь на кровати с горечью от снотворного во рту, Какаши не хотел ничего, только заснуть, как можно скорее заснуть. Горло вязало слюной.
«Просто, просто если Тензо… если», — он стискивал голову руками.
Если Тензо погиб, он об этом никогда не узнает.
Это было слишком.
«Вы такой идеалист, Какаши-сан»… — любил повторять его кохай с каким-то тихим восторгом в голосе.
Какаши обижался немного:
— Я знаю, что говорю, — и замахивался для подзатыльника.
— Я верю.
Тензо заглядывал ему в глаза из-под ровной густой челки и правда очень верил в него, даже несмотря на то, что сам всегда думал иначе.
«Вы все, вы понимаете, что сделали?!»
Все, кто молчали.
— Но вы ведь понимаете, — Какаши лежал на животе, держась, чтобы не расчихаться от мыльного запаха только постиранного белья, и ничего не хотел понимать. Он хотел целоваться, а Тензо опять заставлял его говорить о смерти. Ведь семпай такой идеалист…
Как будто в АНБУ было этого мало.
— Элемент дерева не делает меня каким-то исключительным, — грустно шептал он, послушно подаваясь под протянутую руку, — Я — АНБУ и у меня есть долг, понимаете?
Они оба АНБУ, замечал Какаши. И Тензо так старался сказать:
— Ни я, ни мое тело не должны попасть к врагу, иначе…
— Какаши…
«Я поклялся никогда не бросать своих товарищей, не дать им умереть!»
Тензо — его суеверный и очень ответственный напарник, с волосами до плеч и тонкими, нахмуренными бровями, с которым Какаши делает «вещи». Разные. Ходит на парные миссии, или разведоперации, строит планы, прорабатывает стратегии, тренируется. Доверяет свою жизнь. С которым они целуются в губы.
Он его близкий друг, и Какаши думает, что наверное любит его, и что у него очень теплые ладони.
«Он верил мне, а я даже не знал!»
Смотря ему в глаза, Тензо говорил:
— Если у меня не будет другого выбора, я убью себя.
И это нужно было просто принять.
«Он не простит меня»…
— Все хорошо. В этом нет ничего такого.
— Нет-нет, нет, нет… — Какаши мягко остановил его, ухватив за поясницу обеими руками. Не дал встать. Тензо, на какую-то долю секунды теряя контроль над мышцами, медленно опустился. Прилип ладонями к его груди, стиснул ногами, — нет, пожалуйста. Нет.
Много желтого света, слишком много: все пылинки в воздухе наперечет, у Тензо капля пота над бровью, левый глаз чуть прищурен — скорей всего на солнце.
«Щиплет»… — Какаши заерзал, поправляя подушку под головой, и снова посмотрел ему в лицо. Тензо чуть приоткрыл рот, делая тихий вдох.
— Подожди, еще немного, хорошо? Пожалуйста.
И выдох.
— Конечно…
Вдох.
И…
Свет. Слишком много его — август, расцелованный солнцем — хорошее было лето.
Страница 2 из 4
