Книга

И он жутко раздражает Бенди. Он и его прихлебала-дружок, профессорский сынок. Бенди знала его отца когда-то: раньше он жил на одной с ней улице, ещё до того, как его сын перевелся в ее класс.

Саймон Петриков однажды вел в их классе курс истории Древнего мира. Всего два года назад, но для неё эти годы — целая вечность. Он сразу сказал, что задержится всего на год — практику в его родном научном институте истории никто не отменял. Но Бенди он сразу понравился.

Петриков был честным. Он единственный, кто не делал различий между учениками, для него все были равны — и Бенди, и красотка Мари, и умник Луи… Петриков смог увлечь ее историей — что там, история и по нынешний день остается ее любимым предметом. В том году она даже вышла в отличницы — пятерка по истории до сих пор красуется в ее табеле, словно единственный лучик света в темном троечном царстве. Стоит Бенди только прикрыть глаза, и снова в её голове раздается его негромкий, приятный голос, рассказывающий об обычаях политиков Древней Греции.

Он, как и мисс Боннибелла, тоже интересовался ее жизнью, но делал это не так навязчиво и не так явно. Мистер Петриков провожал её до дома под предлогом «я же близко живу, да и вдвоем веселее», весело шуршал латаным-перелатаным плащом, часто дарил ей сладости из ближайшего дешевого магазина, неторопливо рассказывал ей о своем сыне Гюнтере, который недавно выиграл олимпиаду по математике и который сейчас учится в математической школе, выслушивал её горести… Наверное, за всю ее жизнь только он и стал её единственным другом.

Это было единственное время, когда её жизнь с натяжкой, но можно было назвать счастливой. Тогда она поняла, что такое дружба, хотя ей по иронии судьбы достался самый извращенный вариант — дружба между учителем и ученицей.

А затем он ушел обратно к своим историческим исследованиям, как и предрекал в начале года. Ушел — и исчез навсегда из её жизни. Бенди караулила его у метро, стояла у порога дома — безуспешно. У неё оставался лишь домашний желтый свет лампы, льющийся из окна его квартиры — можно было стоять под окном и воображать, чем же мистер Петриков сейчас занимается. А потом он с семьей переехал в другой район Лондона, и не осталось больше ничего.

А потом в ее класс, словно бы в насмешку, пришел его сын. Гюнтер Петриков, который оказался точной копией своего отца — увы, только по внешности. Он оказался законченным козлом, как и все окружающие её личности. В принципе, она могла бы подойти к нему и разговориться, но присутствие противного Финна угнетало её.

В её книге они — и два Петрикова, и Финн — займут свои места. Мистер Петриков наденет на себя волшебный артефакт и сойдет с ума, превратившись в странноватого ледяного волшебника, а его сын окажется обычным пингвином. А Финн станет глуповатым лучшим другом БиМО, который будет пытаться навредить Снежному королю, что никогда не будет получаться.

БиМО… Бенди закусила ручку — на языке осталось яркое синее пятно — и отчаянно принялась строчить. Несмотря на тройку по родному языку, с грамотностью у девочки было все в порядке — подводил её лишь ужасный, абсолютно нечитаемый почерк и лень, благодаря которой она никогда не делала домашние задания. В конце концов, разве для написания книги нужны какие-то правила? Ей хватит и того, что в детстве она читала взахлеб.

Этим солнечным утром девочка-компьютер по имени БиМО проснулась в своей кровати и улыбнулась восходящему солнышку.

— Эх, хорошо жить на свете, правда, Финн? — спросила она. Ее лучший друг, человеческий мальчишка, кивнул, а пес Джейк принялся лизать ей экран.

БиМО принялась писать, забыв про всепоглощающую ненависть, которая за эти годы стала частью её личности, забыв про то, где и когда она находится — звонок, словно повинуясь её воле, перестал зазывать на очередной нудный урок. А, может, просто была большая перемена? …

Она писала и писала, пока её не потрепали по плечу.

— А? — теплое прикосновение было ей непривычно.

Перед ней стояли Гюнтер и Финн.

— Доброе утро… Бенди, верно? — Гюнтер улыбнулся. — Мы с Финном заглянули тебе через плечо, пока ты писала. Это было просто… просто великолепно!

— Уходите отсюда, — Бенди подернула худым плечом, и её химически окрашенные волосы отбросило на спину.

— Бенди, мы давно хотим поговорить с тобой, но ты все отказываешься…  — Финн вздохнул. — Ты что, обиделась на что-то? Гюнтер от тебя без ума, он только и говорит, что о тебе, все уши уже прожужжал…

— Мне очень жаль, что ты так плохо думаешь о нас. Может, попробуем начать всё сначала… БиМО? — Гюнтер Петриков слегка порозовел, и Бенди отчего-то ощутила яркий приступ счастья, такого, какого она не чувствовала уже очень давно.

— Может и стоит попробовать.

Она отложила тетрадь в сторону и приняла руку Гюнтера. Тетрадь раскрылась на нужной странице, явив миру уже не нужные никому строки.