Фандом: Гарри Поттер. На Слизерине никто никого не любит.
Добавить в моё избранное
12 мин, 12 сек 19809
— Но как же… любовь ведь должна быть взаимной… — бормочет она, и Панси смеется:
— Какая тут любовь… Он «целоваться учился», — она изображает в воздухе пальцами кавычки. — На Слизерине никто никого не любит, Асти. — Дурацкое прозвище срывается с губ, и Панси морщится. Как только эту «Асти» не коробит? — Тори.
— Что? — непонимающе переспрашивает Гринграсс.
— Тори. Звучит лучше, чем Асти.
Она передергивает плечами.
— Не в этом суть. Так что с Драко-то? Научился… целоваться?
Панси закатывает глаза.
— Думаю, ты об этом лучше моего знаешь.
Астория качает головой и впадает в задумчивость. Панси расправляет плечи — наконец-то тишина, — но Гринграсс уже через пару минут воодушевленно произносит:
— Может, это просто я не умею целоваться? — Панси удивляет радость в ее голосе… — Поэтому он и решил … Панси? — удивляет и даже пугает.
— Что?
— А давай ты меня тоже научишь целоваться?
Фыркнув, Панси указывает на очевидное:
— Я девочка, Тори.
— Но ты же умеешь целоваться! — Астория поднимается на ноги и требовательно смотрит на нее.
Панси тяжело вздыхает и тоже встает.
Астория мелкая, и ей приходится привстать на мысочки, чтобы дотянуться до губ Панси. Легкий чмок, и она отстраняется.
Под ее внимательным взглядом Панси вздергивает бровь:
— Что?
— Закрой глаза, — командует Астория.
— Кто кого должен учить? — риторически спрашивает Панси, но послушно жмурится.
— Не так сильно. — По лицу скользят легкие пальцы, поглаживая кожу на щеке, а потом и на виске. Панси невольно улыбается, и Астория снова целует ее.
Это входит в привычку. Гринграсс доставучая, конечно, но сидеть вместе с ней и делать уроки почему-то приятно. Может, Панси просто льстит ее внимание, но, так или иначе, Асторию она не прогоняет. И целовать себя тоже позволяет, хотя ей кажется это странным.
Астория откликается на «Тори», начинает выпрямлять волосы и густо красит глаза. У нее губы с привкусом чего-то вишневого, что довольно странно, учитывая время года, и иногда от нее пахнет дымом. Панси думает, не начала ли Астория курить, но не спрашивает. Ей нет до этого дела. Что девчонка хочет, пусть то с собой и делает.
— Почему вишня? — спрашивает она однажды, и Астория хмурится:
— Вишня?
— Ты на вкус, как вишня, — говорит Панси и морщится: что за слащавая банальность.
Астория пожимает плечами.
— Почему бы и нет?
И правда, почему бы и нет?
Панси качает головой, ничего не отвечая.
— Она стала счастливее, — замечает вечером Дафна, расчесывая волосы.
— Астория? — уточняет Панси, и Дафна кивает. — Это плохо?
Дафна внимательно смотрит на нее, и Панси вскидывает подбородок: ей не нравится этот подозревающий, а то и обвиняющий, взгляд.
— Это странно, — говорит Гринграсс. — Она как будто опять влюбилась.
— Просто забыла про Малфоя, — хмыкает Панси. — Не в кого в этом замке влюбляться. Да и не нужно.
— Не нужно? — переспрашивает Дафна.
— На Слизерине никто…
— Да я уже тысячу раз слышала это, — морщится Дафна. — И я знаю, что это правда, но… разве тебе никогда не хотелось попробовать, Панси? Влюбиться?
Панси качает головой:
— Пустое и бесполезное занятие.
От Астории с каждым днем все сильнее пахнет чем-то обоженно-горьким, а в сумке у нее болтается помятая пачка сигарет, но Панси ничего по этому не говорит.
Драко на один день уезжает домой и возвращается совсем мрачный и понурый, но рассказывать ничего не собирается.
— Скоро узнаете, — говорит он, — через пару недель.
Через пару недель день рождения Астории — ей будет шестнадцать, — и Панси не слишком радует, что Драко к этому как-то причастен.
Ночь перед праздником Астория проводит в спальне шестикурсниц. Дафна засыпает рано, а Астория просто не торопится уходить к себе и, когда уже начинает зевать, спрашивает:
— Можно я тут останусь?
Панси вздергивает брови, оглядывая их маленькую комнатку. Лишней кровати у них нет, к сестре Тори точно не полезет, да и к ней, Панси, тоже.
— Да, конечно, — отвечает она.
Ее раздражают разметенные по подушке волосы Астории, и Панси принимается накручивать одну прядь на палец. Астория мерно дышит, лежа на спине, но не спит: глаза открыты и то и дело останавливаются на Панси.
— Что?
Астория что-то мычит и потягивается, поворачиваясь на бок.
— У меня завтра день рождения, — объявляет она.
— Я помню, — хмыкает Панси. — Я даже приду на эту твою «вечеринку», если ты меня пригласишь.
— Конечно, приглашу! — Астория сияет. — Без тебя я там со скуки умру.
Панси молчит.
— Можно, я тебя поцелую?
— Какая тут любовь… Он «целоваться учился», — она изображает в воздухе пальцами кавычки. — На Слизерине никто никого не любит, Асти. — Дурацкое прозвище срывается с губ, и Панси морщится. Как только эту «Асти» не коробит? — Тори.
— Что? — непонимающе переспрашивает Гринграсс.
— Тори. Звучит лучше, чем Асти.
Она передергивает плечами.
— Не в этом суть. Так что с Драко-то? Научился… целоваться?
Панси закатывает глаза.
— Думаю, ты об этом лучше моего знаешь.
Астория качает головой и впадает в задумчивость. Панси расправляет плечи — наконец-то тишина, — но Гринграсс уже через пару минут воодушевленно произносит:
— Может, это просто я не умею целоваться? — Панси удивляет радость в ее голосе… — Поэтому он и решил … Панси? — удивляет и даже пугает.
— Что?
— А давай ты меня тоже научишь целоваться?
Фыркнув, Панси указывает на очевидное:
— Я девочка, Тори.
— Но ты же умеешь целоваться! — Астория поднимается на ноги и требовательно смотрит на нее.
Панси тяжело вздыхает и тоже встает.
Астория мелкая, и ей приходится привстать на мысочки, чтобы дотянуться до губ Панси. Легкий чмок, и она отстраняется.
Под ее внимательным взглядом Панси вздергивает бровь:
— Что?
— Закрой глаза, — командует Астория.
— Кто кого должен учить? — риторически спрашивает Панси, но послушно жмурится.
— Не так сильно. — По лицу скользят легкие пальцы, поглаживая кожу на щеке, а потом и на виске. Панси невольно улыбается, и Астория снова целует ее.
Это входит в привычку. Гринграсс доставучая, конечно, но сидеть вместе с ней и делать уроки почему-то приятно. Может, Панси просто льстит ее внимание, но, так или иначе, Асторию она не прогоняет. И целовать себя тоже позволяет, хотя ей кажется это странным.
Астория откликается на «Тори», начинает выпрямлять волосы и густо красит глаза. У нее губы с привкусом чего-то вишневого, что довольно странно, учитывая время года, и иногда от нее пахнет дымом. Панси думает, не начала ли Астория курить, но не спрашивает. Ей нет до этого дела. Что девчонка хочет, пусть то с собой и делает.
— Почему вишня? — спрашивает она однажды, и Астория хмурится:
— Вишня?
— Ты на вкус, как вишня, — говорит Панси и морщится: что за слащавая банальность.
Астория пожимает плечами.
— Почему бы и нет?
И правда, почему бы и нет?
Панси качает головой, ничего не отвечая.
— Она стала счастливее, — замечает вечером Дафна, расчесывая волосы.
— Астория? — уточняет Панси, и Дафна кивает. — Это плохо?
Дафна внимательно смотрит на нее, и Панси вскидывает подбородок: ей не нравится этот подозревающий, а то и обвиняющий, взгляд.
— Это странно, — говорит Гринграсс. — Она как будто опять влюбилась.
— Просто забыла про Малфоя, — хмыкает Панси. — Не в кого в этом замке влюбляться. Да и не нужно.
— Не нужно? — переспрашивает Дафна.
— На Слизерине никто…
— Да я уже тысячу раз слышала это, — морщится Дафна. — И я знаю, что это правда, но… разве тебе никогда не хотелось попробовать, Панси? Влюбиться?
Панси качает головой:
— Пустое и бесполезное занятие.
От Астории с каждым днем все сильнее пахнет чем-то обоженно-горьким, а в сумке у нее болтается помятая пачка сигарет, но Панси ничего по этому не говорит.
Драко на один день уезжает домой и возвращается совсем мрачный и понурый, но рассказывать ничего не собирается.
— Скоро узнаете, — говорит он, — через пару недель.
Через пару недель день рождения Астории — ей будет шестнадцать, — и Панси не слишком радует, что Драко к этому как-то причастен.
Ночь перед праздником Астория проводит в спальне шестикурсниц. Дафна засыпает рано, а Астория просто не торопится уходить к себе и, когда уже начинает зевать, спрашивает:
— Можно я тут останусь?
Панси вздергивает брови, оглядывая их маленькую комнатку. Лишней кровати у них нет, к сестре Тори точно не полезет, да и к ней, Панси, тоже.
— Да, конечно, — отвечает она.
Ее раздражают разметенные по подушке волосы Астории, и Панси принимается накручивать одну прядь на палец. Астория мерно дышит, лежа на спине, но не спит: глаза открыты и то и дело останавливаются на Панси.
— Что?
Астория что-то мычит и потягивается, поворачиваясь на бок.
— У меня завтра день рождения, — объявляет она.
— Я помню, — хмыкает Панси. — Я даже приду на эту твою «вечеринку», если ты меня пригласишь.
— Конечно, приглашу! — Астория сияет. — Без тебя я там со скуки умру.
Панси молчит.
— Можно, я тебя поцелую?
Страница 3 из 4
