Плыть по течению 2: видеть — значит верить

И она нарушит приказ. Снейп ведь сам говорил ей, чтобы она колдовала, не думая о последствиях, если до такого дойдет. Во время занятий ментальной блокировкой они возвращались к этому снова и снова: «Если ты не сможешь, то подведешь всех — мать, себя и меня!».

— Убери предателя, черт подери! — рявкнул Пожиратель, целясь в Гарри. Блейз зажмурилась, нацелила палочку на своего декана и выпалила первое, что пришло ей в голову, намеренно промахнувшись на пару миллиметров — проклятье проделало дыру в профессорской мантии. И тут другой Пожиратель метнул смертельное проклятье прямо в Гарри.

Гарри услышал раздавшиеся вдалеке смертоносные слова и прямо перед собой — ужасно знакомый, стремительный шелест мантии.

— Профессор, нет! — он вскинул руки, чтобы оттолкнуть мужчину, чье тело закрыло его от убийственной зеленой вспышки. Позади что-то пробормотал Рем, но Гарри не расслышал — он повалился назад под тяжестью Снейпа — безжизненного и безответного.

— Профессор! Черт вас дери, нет! Нет, нет, нет! — Гарри еле-еле выбрался из-под обмякшего тела и пробежался руками по Снейповым плечам, груди. Ему как-то удалось сесть, хоть ноги и оставались прижаты к земле неподвижным весом. Пальцы нашли сонную артерию, пытаясь нащупать пульс, но пульса не было.

— Не делай этого со мной, ты… ты… — отчаянно взмолился Гарри и попытался услышать хотя бы слабенький вздох, хоть что-нибудь. Потряс мужчину за плечи. Ударил по щеке. Снова пощупал пульс.

Бесполезно.

Северус Снейп был мертв.

Глава 8

— Гарри, выходи. Ты не можешь сидеть там вечно, Гарри! — донесся из-за двери усталый голос Гермионы, но мальчик не ответил и не шевельнулся, чтобы впустить ее. Зажмурившись, он ощутил, как по щекам покатились горячие безмолвные слезы. «Как я мог это допустить? Я же знал, каким упрямым он может быть!» — обреченно ругал себя Гарри, отчаянно всхлипывая. Он скорчился на постели, поглаживая аккуратную Сашину головку.

С момента гибели Северуса Снейпа, закрывшего своего подопечного от смертельного проклятья, прошло два дня. «Люди умирают, чтобы я продолжал жить. Кто их просит, черт подери!» — горестно размышлял Гарри.

Юноша не мог понять — злится он на Мастера зелий или горюет о нем. Как тот мог поступить так безрассудно? Зачем он взвалил на Гарри вину за свою гибель, после всего, через что они прошли вместе? Почему он хотя бы не намекнул, что должно произойти? Почему, почему, почему? Мальчик тяжело вздохнул и повернулся к Саше спиной. Как будто кто-то когда-то снисходил до объяснений.

— Гарри, я не уйду, пока ты не откроешь дверь! Или мне придется ее снести! — голос Гермионы снова пробился сквозь его мысли. Хозяин комнаты лишь безрадостно усмехнулся: «Хотел бы я на это посмотреть».

В глубине души он злился и на друзей. Зачем они потратили столько времени на тренировки, если в итоге оказались такими же беспомощными, как и остальные студенты, что им даже потребовалась помощь Снейпа? И почему, кстати, сам Гарри считает себя лучше остальных?

— Гарри, тебе нужно поесть. Я открываю дверь, — предприняла последнюю попытку Гермиона, но мальчик не обратил на нее никакого внимания. Ему хотелось исчезнуть. Определенно, так было бы лучше для всех — никто не считал бы себя обязанным жертвовать ради него жизнью. Гарри невесело усмехнулся — он столько раз желал Мастеру зелий смерти, но даже подумать не мог, что вместе с мрачным профессором умрет часть его самого. «Может быть, он станет призраком, — отчаянно понадеялся юноша, — и начнет без конца преследовать меня», — пусть хоть так, но он все еще сможет общаться с человеком, который кусочек за кусочком сложил обратно его жизнь, когда сам Гарри считал все безнадежно потерянным.

Но в конце концов его настигла беспросветная обреченность: «Наверное, Вернону стоило закончить то, что он начал в тот день. И всем было бы лучше».

Сириус глянул на свое отражение и озадаченно нахмурился — на его щеках виднелись дорожки от слез. Надо же, а он-то думал, что выплакал все свои слезы давным-давно… Еще в тот злополучный день, когда погибли Джеймс и Лили…

С тех самых пор, когда ему было ужасно больно или накатывало отчаянье, вместо слез приходил сухой, безрадостный смех. Так откуда вдруг полузабытые соленые капли взялись сейчас? Сириус резко отвернулся от зеркала и вышел из ванной.

— Если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду тебя оплакивать, скользкий мерзавец, я бы плюнул ему в лицо, — пробормотал анимаг. Рухнув в кресло возле Ремова стола, он устало прикрыл глаза. Вина сжигала его изнутри. Вина, облегчить которую было невозможно. Невозможно было ни извиниться перед его мрачным, саркастичным противником, ни помириться с ним. Сириус даже не мог признаться, что, по правде говоря, он вовсе не имел в виду ничего из своих обычных гнусных замечаний. «Как тогда, когда Снейп, наконец, обнаружил подпись того таинственного зельевара.