Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
Добавить в моё избранное
165 мин, 17 сек 20204
Через сорок секунд.
Я могла бы изменить мир.
Она могла бы стать спасителем народа, уничтожить коррупцию, стать богом среди людей!
Всего лишь лицо и имя в маленькой черной тетради.
Определенно, безрассудная игра. Лайт всегда была логичным человеком и не выдавала желаемое за действительное, поддавшись азарту. Но Тетрадь Смерти… Ради того, чтобы попробовать, стоило пойти на риск. Забавно, Лайт никогда не делала ставки в игре, если не была уверена в выигрыше. До сих пор.
— Ла-а-а-айт! Я есть хочу. Быстре-е-е-ей!
Она встала с кровати и мельком взглянула в зеркало, висевшее напротив. Прическа лежала идеально, волосок к волоску. Лайт на минуточку остановилась, задержавшись взглядом на коротких каштановых прядях и медово-карих глазах, в которых плясали золотистые огоньки. Прямой нос достался ей от отца, высокие скулы от матери, а волосы и глаза были особенными, ни на чьи не похожими. Иногда генетика вытворяет странные вещи. Возможно, это к лучшему, что приходится играть роль мальчика. Такие резковатые черты лица скорее подходят мужчине, чем привлекательной женщине. Саю намного мягче, более округлая. Прямые волосы цвета черного дерева, блестящие серебром глаза — простая, незамысловатая красота. Первоцвет … среди маргариток и одуванчиков.
Оторвавшись от зеркала, лгавшего каждое утро, Лайт спустилась на кухню. Мать и сестра стояли возле маленького стола, накрытого на троих. Они, как положено, ждали, когда глава семьи займет свое место. С трудом удержавшись от сердитого взгляда, она выдвинула стул.
ТУК. ТУК. ТУК.
Лайт простонала, услышав неистовую дробь ударов во входную дверь. Знакомый стук. Она молча пересекла комнату и любезно открыла дверь. Ухмыляясь как идиот, на пороге стоял Мацуда, кто же еще это мог быть?
— Мы не ожидали вас сегодня вечером, — Лайт скрыла презрение за показной вежливостью. — Вы пришли по личным мотивам или по делу?
Мацуда моргнул и стал похож на застенчивого щенка, темные глаза приобрели глуповатое выражение. Он сцепил руки в очевидном волнении, но продолжал улыбаться. Несомненно, молодой полицейский оказался здесь по личному делу.
— Я… я пришел навестить Саю, — голос прозвучал робко, щеки залились невинным румянцем, едва ли подобающим двадцатитрехлетнему парню. Лайт скрыла отвращение. Она ненавидела этот мир. Он по-настоящему прогнил. Саю уже закончила обучение и, по факту, достигла брачного возраста — ей было четырнадцать. Девушки редко выходили замуж так рано, но Лайт внутренне сжалась от мысли о маленькой сестре в когтях одного из приспешников правительства. Государственный служащий, не говоря уж о существенной разнице в возрасте — совсем не то, что она желала милой сестренке. Но Лайт ничего не могла поделать. Если Мацуда посватается к Саю, придется придержать язык. Разве только объявится другой жених, равный или выше по статусу.
Не следовало отвергать столь добродетельного и респектабельного человека. Иначе семья привлечет нежелательное внимание, а репутация сестры будет втоптана в грязь. По крайней мере, Мацуда был относительно безвредным для полицейского. Забывчивый и глупый. Лайт полагала, что он вряд ли способен преднамеренно обидеть Саю, поэтому отошла в сторону и жестом предложила ему войти.
— Мы как раз собирались ужинать. Пожалуйста, присоединяйтесь.
— Спасибо, Лайт! Я ужасно голоден после работы.
Фальшиво улыбнувшись, она захлопнула дверь и последовала за молодым полицейским к столу. Лайт положила в тарелку еду для гостя и села после того, как Мацуда устроился рядом с сестрой. Он уставился на будущую невесту с любовным томлением во взгляде, лицо заливал румянец. Она улыбнулась в ответ. Саю высоко ценила ухаживания уважаемого правительственного чиновника, учитывая свой статус. Она тихо принялась за ужин. Нежно-розовые щеки, безупречная женственная фигура — ничто не выдавало ее деятельную и шумную натуру.
Лайт помешивала палочками лапшу в тарелке. Аппетита не было. Костяшки пальцев побелели, зубы крепко сжались. Единственный, кто говорил за столом — неотесанный, глупый Мацуда. Он, как всегда, не замечал ни с трудом сдерживаемый гнев Лайт, ни настороженный взгляд Сачико.
Становилось поздно, посуду уже убрали со стола. Лайт мечтала только об одном — пробраться в спальню и рухнуть в постель. Однако приходилось сидеть в комнате и наблюдать, как Саю подает Мацуде чай, и как они болтают о всякой чепухе.
Не заботясь о манерах, Лайт кашлянула, чтобы привлечь внимание.
— Саю, тебе пора спать.
— Но Лайт, — жалобно протянула сестра, с трудом удержавшись от недовольной гримасы. — Я не устала.
— В кровать, Саю, — приказала Лайт, указав на лестницу. Сестренка бросила сердитый взгляд, но затем вежливо попрощалась и как мышка прошмыгнула наверх. Лайт переключилась на Мацуду, со страданием взиравшего на темную лестницу.
— Я думаю, вам пора прояснить свои намерения.
Я могла бы изменить мир.
Она могла бы стать спасителем народа, уничтожить коррупцию, стать богом среди людей!
Всего лишь лицо и имя в маленькой черной тетради.
Определенно, безрассудная игра. Лайт всегда была логичным человеком и не выдавала желаемое за действительное, поддавшись азарту. Но Тетрадь Смерти… Ради того, чтобы попробовать, стоило пойти на риск. Забавно, Лайт никогда не делала ставки в игре, если не была уверена в выигрыше. До сих пор.
— Ла-а-а-айт! Я есть хочу. Быстре-е-е-ей!
Она встала с кровати и мельком взглянула в зеркало, висевшее напротив. Прическа лежала идеально, волосок к волоску. Лайт на минуточку остановилась, задержавшись взглядом на коротких каштановых прядях и медово-карих глазах, в которых плясали золотистые огоньки. Прямой нос достался ей от отца, высокие скулы от матери, а волосы и глаза были особенными, ни на чьи не похожими. Иногда генетика вытворяет странные вещи. Возможно, это к лучшему, что приходится играть роль мальчика. Такие резковатые черты лица скорее подходят мужчине, чем привлекательной женщине. Саю намного мягче, более округлая. Прямые волосы цвета черного дерева, блестящие серебром глаза — простая, незамысловатая красота. Первоцвет … среди маргариток и одуванчиков.
Оторвавшись от зеркала, лгавшего каждое утро, Лайт спустилась на кухню. Мать и сестра стояли возле маленького стола, накрытого на троих. Они, как положено, ждали, когда глава семьи займет свое место. С трудом удержавшись от сердитого взгляда, она выдвинула стул.
ТУК. ТУК. ТУК.
Лайт простонала, услышав неистовую дробь ударов во входную дверь. Знакомый стук. Она молча пересекла комнату и любезно открыла дверь. Ухмыляясь как идиот, на пороге стоял Мацуда, кто же еще это мог быть?
— Мы не ожидали вас сегодня вечером, — Лайт скрыла презрение за показной вежливостью. — Вы пришли по личным мотивам или по делу?
Мацуда моргнул и стал похож на застенчивого щенка, темные глаза приобрели глуповатое выражение. Он сцепил руки в очевидном волнении, но продолжал улыбаться. Несомненно, молодой полицейский оказался здесь по личному делу.
— Я… я пришел навестить Саю, — голос прозвучал робко, щеки залились невинным румянцем, едва ли подобающим двадцатитрехлетнему парню. Лайт скрыла отвращение. Она ненавидела этот мир. Он по-настоящему прогнил. Саю уже закончила обучение и, по факту, достигла брачного возраста — ей было четырнадцать. Девушки редко выходили замуж так рано, но Лайт внутренне сжалась от мысли о маленькой сестре в когтях одного из приспешников правительства. Государственный служащий, не говоря уж о существенной разнице в возрасте — совсем не то, что она желала милой сестренке. Но Лайт ничего не могла поделать. Если Мацуда посватается к Саю, придется придержать язык. Разве только объявится другой жених, равный или выше по статусу.
Не следовало отвергать столь добродетельного и респектабельного человека. Иначе семья привлечет нежелательное внимание, а репутация сестры будет втоптана в грязь. По крайней мере, Мацуда был относительно безвредным для полицейского. Забывчивый и глупый. Лайт полагала, что он вряд ли способен преднамеренно обидеть Саю, поэтому отошла в сторону и жестом предложила ему войти.
— Мы как раз собирались ужинать. Пожалуйста, присоединяйтесь.
— Спасибо, Лайт! Я ужасно голоден после работы.
Фальшиво улыбнувшись, она захлопнула дверь и последовала за молодым полицейским к столу. Лайт положила в тарелку еду для гостя и села после того, как Мацуда устроился рядом с сестрой. Он уставился на будущую невесту с любовным томлением во взгляде, лицо заливал румянец. Она улыбнулась в ответ. Саю высоко ценила ухаживания уважаемого правительственного чиновника, учитывая свой статус. Она тихо принялась за ужин. Нежно-розовые щеки, безупречная женственная фигура — ничто не выдавало ее деятельную и шумную натуру.
Лайт помешивала палочками лапшу в тарелке. Аппетита не было. Костяшки пальцев побелели, зубы крепко сжались. Единственный, кто говорил за столом — неотесанный, глупый Мацуда. Он, как всегда, не замечал ни с трудом сдерживаемый гнев Лайт, ни настороженный взгляд Сачико.
Становилось поздно, посуду уже убрали со стола. Лайт мечтала только об одном — пробраться в спальню и рухнуть в постель. Однако приходилось сидеть в комнате и наблюдать, как Саю подает Мацуде чай, и как они болтают о всякой чепухе.
Не заботясь о манерах, Лайт кашлянула, чтобы привлечь внимание.
— Саю, тебе пора спать.
— Но Лайт, — жалобно протянула сестра, с трудом удержавшись от недовольной гримасы. — Я не устала.
— В кровать, Саю, — приказала Лайт, указав на лестницу. Сестренка бросила сердитый взгляд, но затем вежливо попрощалась и как мышка прошмыгнула наверх. Лайт переключилась на Мацуду, со страданием взиравшего на темную лестницу.
— Я думаю, вам пора прояснить свои намерения.
Страница 2 из 48
