Безрассудная игра

Лайт завалилась на кровать и принялась таскать конфеты из вазочки, которую Рюдзаки всегда держал на прикроватном столике. Она ненавидела сладости, но сейчас жевала ириски с видимым удовольствием.

Успокоенный тем, что Лайт больше не пытается сломать ему руку, детектив забрался в кресло и вернулся к своим расследованиям. Он погрузился в работу и не сразу заметил вернувшегося Ватари. Рюдзаки мельком взглянул на поднос с дымящимся чаем, булочками и пачкой чипсов. Лайт мгновенно раскрыла упаковку и набросилась на соленую закуску, застонав от удовольствия. Ее поведение было странным, детектив почувствовал себя неуютно.

Когда он сделал первый глоток своей невыносимо сладкой смеси, Лайт уже доела чипсы и допила чай. Она многозначительно потянула цепь.

— Мне нужно в душ.

— Лайт говорил это много раз.

— Я… пожалуйста, мне нужно принять душ в одиночестве.

— Нет, Лайт.

— Повязка на глаза?

— Как я буду наблюдать за Лайтом с завязанными глазами?

Она сердито посмотрела на него и задумалась. Потом на ее губах появилась язвительная улыбка.

— Хорошо.

— Это значит согласие?

— Конечно. Ватари даже принес чистую одежду. Мне не помешало бы привести себя в порядок.

— Если Лайт хочет, он может попросить… другую одежду.

Теперь Лайт упорно тянула Рюдзаки в ванну, а не пыталась запустить в его голову чем-нибудь тяжелым. Она обернулась:

— Зачем мне это?

— Вполне очевидно, что Лайт не мужчина, несмотря на то, что он продолжает поддерживать такую иллюзию. Возможно, Лайт предпочел бы одежду более подходящую его полу?

— У меня никогда не было возможности носить юбки. Не вижу смысла начинать сейчас, — сказала она твердо. Но в ее глазах читалось сомнение. Нечто схожее с детским желанием. Рюдзаки не зря был тройкой лучших детективов в мире. Он видел людей насквозь, понимал мотивы их поступков. Лайт могла бы наслаждаться женскими платьями только в одиночестве, разглядывая себя в зеркале. Лишь для того, чтобы обрести маленькую толику женственности. Чтобы доказать себе, что несмотря на отведенную ей в обществе роль мужчины, она является женщиной.

Не то чтобы она по-настоящему нуждалась в юбках, высоких каблуках или макияже. Подобные вещи были бы неуместными. Рюдзаки понимал это. Просто Лайт жаждала получить то, чего была лишена. Хотела увидеть себя такой, какой не могла себе позволить быть.

Но она готова отказаться, чтобы сохранить лицо.

Лайт была слишком гордой.

— Ты, наконец, позволишь мне принять душ или нет?

Детектив кивнул и пошел за ней.

— Почему Лайт мне не сказал?

— Потому что это не твое дело, любопытный извращенец.

— Теперь я получил травму на всю жизнь.

— Так тебе и надо.

— У меня остался один вопрос.

— Да?

— Почему женщины используют эти хитроумные приспособления? Я понял, как их применять, прочитав инструкцию на коробке. Но, должно быть, некомфортно, когда вставляешь эту штуку в…

— ПОЛОЖИ НА МЕСТО!

— Почему? Это довольно интересно.

ХЛОП!

Время шло, согласно закону Вселенной.

Не так-то просто привыкнуть жить бок о бок с другим человеком. Рюдзаки почти не спал, Лайт раздражалась, не имея возможности выспаться. Детектив занимался расследованиями, и Лайт была бы рада помочь. Но L не мог ей этого позволить, так как считал, что она была Кирой. Они постоянно спорили. Но после нескольких стычек желание Лайт врезать ему по физиономии угасло. Никто из них не хотел сдаваться, поэтому потасовки не имели смысла.

Дни слагались в недели, количество убийств Киры взлетело до небес. Ситуация казалась Лайт странной, даже сюрреалистичной. Дурным сном, от которого хотелось очнуться. Она не была Кирой. Никогда. И сейчас Лайт беспомощно наблюдала за тем, что убийства продолжались, а L сосредоточил внимание на ней. Как будто она являлась ответом на все вопросы.

— Я хочу в душ, — сказала Лайт. Обязательный вечерний ритуал, когда группа расследования расходилась по домам, и единственным развлечением Лайт был стук клавиш по клавиатуре.

— Хорошо.

Рюдзаки захлопнул лэптоп. Черные глаза встретились с медово-карими, как было до того бессчетное количество раз. Лайт подумала о событиях последнего месяца. Похищение, обвинение и поцелуи. С тех пор как он пытался заставить ее признаться под страхом смертной казни, их отношения стали более натянутыми. И хотя детектив бесстыдно разглядывал ее в самые интимные моменты, он редко дотрагивался до нее. Будто боялся, что Лайт сломается от прикосновений.

Она слегка покраснела. Почему он не верит в ее невиновность? Она не была Кирой!

Лайт рассеянно сунула руку в карман брюк и нащупала маленький обрывок бумаги. Она не знала, почему этот мятый клочок приносил ей успокоение, когда она касалась его пальцами.