Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
Добавить в моё избранное
165 мин, 17 сек 20297
Просто Лайт потеряла себя на этом пути.
Уэди рассмеялась.
— Во время этого милого путешествия к самопознанию она убила тысячи людей и начала революцию, способную уничтожить полмира.
— Пришло время перемен. Ты так не думаешь?
— Ты слышал когда-нибудь про эффект бабочки?
— Да. Взмах крыльев бабочки может вызвать ураган в другой части планеты. Незначительные действия одного человека способны спровоцировать цепную реакцию и привести к катастрофе.
— Да, но у нашей бабочки есть пулемет и план действий.
— Любопытная метафора.
Руки в кожаных перчатках сжали руль так сильно, что раздался скрип.
— По крайней мере, все позади.
L бросил взгляд в окно. Да, скоро все кончится. И эта мысль ранила его сердце больше всего.
— Пора просыпаться!
Этот голос… L… Сознание Лайт окутывала густая мгла. Она пыталась вынырнуть на поверхность, но тонула в вязкой черноте. Руки и ноги были тяжелыми, как камень. Сердце билось едва-едва, с трудом перегоняя кровь. Лайт слышала его странный оглушающий стук сквозь пелену дурманящего полусна. Нужно бороться. Необходимо очнуться, но она так сильно устала.
Почему она должна снова возвращаться к реальности?
Холод.
От острых иголок льда перехватило дыхание. Онемевшие пальцы дернулись, дрогнули влажные ресницы. Во рту пересохло, будто его набили ватой. Лайт облизала губы распухшим языком. Они были кислыми на вкус. Она с трудом разлепила веки, и в щелочку приоткрытых глаз хлынул поток яркого света. Лайт со стоном стряхнула с себя остатки сонной одури и попыталась осознать окружающую действительность.
Девушка резко вдохнула.
Черные непроницаемые глаза пристально смотрели на нее. L стоял совсем рядом.
— Лайт очнулся. Я уже начал беспокоиться.
— Что? — ей было трудно говорить. Лайт осторожно мотнула головой, пытаясь сбросить волосы с лица. — Я жива?
Детектив протянул руку и аккуратно убрал челку с ее лба. Непокорные влажные волосы не хотели оставаться на месте. Но L с поразительным терпением прядь за прядью заправлял их за ухо. Его руки были нежными, но настойчивыми.
— Лайт думал, что я убью его пока он спит? — спросил L и пригладил последний выбившийся волосок.
Лайт все еще не могла как следует сфокусировать взгляд, но чувства постепенно возвращались к ней. Она резко дернула головой.
— Ты должен был это сделать!
— Вот как? Кира решил стать самоубийцей? Его великая революционная миссия провалилась, он потерял надежду стать властелином мира. И поэтому отдает себя в руки ассасина и умоляет о смерти? Какая банальность!
— Я не Кира!
L мрачно усмехнулся.
— Я не идиот.
— Нет, — сказала Лайт. — Мне никогда не нравилось это дурацкое имя. Я не киллер. Я просто пытаюсь сделать этот мир лучше и безопаснее.
— На пути к власти Лайт уничтожил бессчетное количество людей. Он — убийца.
— Если ты всегда так считал, то почему до сих пор оставил меня в живых?
— Что?
Лайт вгляделась в его лицо и заметила знакомую нерешительность. В конце концов, они оба были гениями. Каждый из них мог предвидеть ходы и раскрыть обманные маневры другого. Ее мозг окончательно проснулся и сейчас работал с бешеной скоростью. Лайт осмотрелась. Ее руки и ноги были прикованы к креслу. В углу глухой комнаты слабо мерцал телевизионный монитор, не подключенный к сети. Неожиданно в центре экрана вспыхнуло пятно яркого света. Будто знак свыше.
Лайт с ужасом поняла — отсюда не возвращаются.
Ее воображение отчетливо рисовало картину пыток. Среди японских студентов ходили леденящие кровь слухи о подобных комнатах. Здесь умирали те, кто посмел пойти против правительства.
Неудивительно, что L привез ее в такое место. Оно прекрасно подходило для тайной казни массового убийцы.
От страха внутри все сжалось. Сердце часто забилось, будто птица в клетке. Лайт с отчаянием подумала, что больше никогда не увидит ясного голубого неба. Никогда не вернется к блаженному неведению и невинности. Потому что она больше не была невинной. По воле судьбы у нее не было детства, общество забрало ее личность, правительство не оставило выбора, L лишил целомудрия, а Кира… Кира украл надежду.
Если бы она только знала имя L с самого начала! Никто не помешал бы ей создать совершенный мир. Лайт возвысилась бы над ничтожным существованием, стала бы героем и богом. Теперь ее мечты разбились вдребезги… Она потеряла смысл жизни. Без Киры она была лишь ребенком в большом жестоком мире. Мире на грани войны. И пришел час расплаты за содеянное.
— L, если бы ты искренне верил в то, что мною движет только зло… Что я всего лишь жестокий убийца, ты бы давно уже казнил меня. — голос Лайт был слаще меда. — L…
— Заткни ее, прежде чем совершишь какую-нибудь глупость!
Уэди рассмеялась.
— Во время этого милого путешествия к самопознанию она убила тысячи людей и начала революцию, способную уничтожить полмира.
— Пришло время перемен. Ты так не думаешь?
— Ты слышал когда-нибудь про эффект бабочки?
— Да. Взмах крыльев бабочки может вызвать ураган в другой части планеты. Незначительные действия одного человека способны спровоцировать цепную реакцию и привести к катастрофе.
— Да, но у нашей бабочки есть пулемет и план действий.
— Любопытная метафора.
Руки в кожаных перчатках сжали руль так сильно, что раздался скрип.
— По крайней мере, все позади.
L бросил взгляд в окно. Да, скоро все кончится. И эта мысль ранила его сердце больше всего.
— Пора просыпаться!
Этот голос… L… Сознание Лайт окутывала густая мгла. Она пыталась вынырнуть на поверхность, но тонула в вязкой черноте. Руки и ноги были тяжелыми, как камень. Сердце билось едва-едва, с трудом перегоняя кровь. Лайт слышала его странный оглушающий стук сквозь пелену дурманящего полусна. Нужно бороться. Необходимо очнуться, но она так сильно устала.
Почему она должна снова возвращаться к реальности?
Холод.
От острых иголок льда перехватило дыхание. Онемевшие пальцы дернулись, дрогнули влажные ресницы. Во рту пересохло, будто его набили ватой. Лайт облизала губы распухшим языком. Они были кислыми на вкус. Она с трудом разлепила веки, и в щелочку приоткрытых глаз хлынул поток яркого света. Лайт со стоном стряхнула с себя остатки сонной одури и попыталась осознать окружающую действительность.
Девушка резко вдохнула.
Черные непроницаемые глаза пристально смотрели на нее. L стоял совсем рядом.
— Лайт очнулся. Я уже начал беспокоиться.
— Что? — ей было трудно говорить. Лайт осторожно мотнула головой, пытаясь сбросить волосы с лица. — Я жива?
Детектив протянул руку и аккуратно убрал челку с ее лба. Непокорные влажные волосы не хотели оставаться на месте. Но L с поразительным терпением прядь за прядью заправлял их за ухо. Его руки были нежными, но настойчивыми.
— Лайт думал, что я убью его пока он спит? — спросил L и пригладил последний выбившийся волосок.
Лайт все еще не могла как следует сфокусировать взгляд, но чувства постепенно возвращались к ней. Она резко дернула головой.
— Ты должен был это сделать!
— Вот как? Кира решил стать самоубийцей? Его великая революционная миссия провалилась, он потерял надежду стать властелином мира. И поэтому отдает себя в руки ассасина и умоляет о смерти? Какая банальность!
— Я не Кира!
L мрачно усмехнулся.
— Я не идиот.
— Нет, — сказала Лайт. — Мне никогда не нравилось это дурацкое имя. Я не киллер. Я просто пытаюсь сделать этот мир лучше и безопаснее.
— На пути к власти Лайт уничтожил бессчетное количество людей. Он — убийца.
— Если ты всегда так считал, то почему до сих пор оставил меня в живых?
— Что?
Лайт вгляделась в его лицо и заметила знакомую нерешительность. В конце концов, они оба были гениями. Каждый из них мог предвидеть ходы и раскрыть обманные маневры другого. Ее мозг окончательно проснулся и сейчас работал с бешеной скоростью. Лайт осмотрелась. Ее руки и ноги были прикованы к креслу. В углу глухой комнаты слабо мерцал телевизионный монитор, не подключенный к сети. Неожиданно в центре экрана вспыхнуло пятно яркого света. Будто знак свыше.
Лайт с ужасом поняла — отсюда не возвращаются.
Ее воображение отчетливо рисовало картину пыток. Среди японских студентов ходили леденящие кровь слухи о подобных комнатах. Здесь умирали те, кто посмел пойти против правительства.
Неудивительно, что L привез ее в такое место. Оно прекрасно подходило для тайной казни массового убийцы.
От страха внутри все сжалось. Сердце часто забилось, будто птица в клетке. Лайт с отчаянием подумала, что больше никогда не увидит ясного голубого неба. Никогда не вернется к блаженному неведению и невинности. Потому что она больше не была невинной. По воле судьбы у нее не было детства, общество забрало ее личность, правительство не оставило выбора, L лишил целомудрия, а Кира… Кира украл надежду.
Если бы она только знала имя L с самого начала! Никто не помешал бы ей создать совершенный мир. Лайт возвысилась бы над ничтожным существованием, стала бы героем и богом. Теперь ее мечты разбились вдребезги… Она потеряла смысл жизни. Без Киры она была лишь ребенком в большом жестоком мире. Мире на грани войны. И пришел час расплаты за содеянное.
— L, если бы ты искренне верил в то, что мною движет только зло… Что я всего лишь жестокий убийца, ты бы давно уже казнил меня. — голос Лайт был слаще меда. — L…
— Заткни ее, прежде чем совершишь какую-нибудь глупость!
Страница 44 из 48
