Диссоциация

Себастьян стал достаточно циничен, чтобы без особых мук совести признать в себе лжеца и лицемера. Кто бы мог подумать, что циникам не чужда наука лицемерия?

— Ты знаешь… правда, мне гораздо лучше сегодня, — заверил отец почти бодрым голосом.

«Себя ты убеждаешь, или меня? — подумалось Себастьяну с изрядной долей ехидства. — Не иначе как надеялся вечность править балом».

Да… в Римской империи, как рассказывал ему один из учителей, имелись особые рабы, единственной задачей которых было торчать позади триумфатора в разгар победного шествия и увещевать того фразой «Помни о смерти». Отцу бы тоже такой не помешал, да только никто из домашней прислуги не примет почетную должность увещевателя даже под угрозой получить плетей на конюшне. Кощунством посчитают — говорить такое господину; не дано простолюдину понять всю иронию… боже правый, да они и слова-то такого не знают — ирония.

— Надеюсь, ты все же пойдешь на поправку. Доктор Смит, — простецкая фамилия режет язык, слух, нутро, — говорит, что организм у тебя достаточно крепкий, особенно для твоего возраста.

Отец, начавший было отвечать что-то убедительное, надсадно закашлялся. Себастьян подавил волну гадливого злорадства, не положенного хорошему сыну, которого он собственно изображал.

— Отец, ты сегодня принимал лекарство?

— Да, да, — Роберт отмахнулся; от него не укрылось, что даже это движение давалось тому не без труда. — Ты лучше скажи-ка мне, Себастьян… неужто даже молодая женушка не может удержать тебя в постели в такую рань?

Определенно, эта сальная рожа сделала папашу почти таким, какой он был раньше. Но, по крайней мере, этот вопрос давал возможность излить часть скопившейся желчи.

— Много ли удовольствия — забавляться в постели с набожной девственницей?

Говоря по чести, именно в постели Лотта и была более-менее терпима, лишенная возможности ляпнуть очередную глупость и приносящая какую-то пользу. Себастьян успел отвыкнуть от жеманных девиц, затянутых в корсеты из китового уса и почитающих свой гардероб едва ли не пуще самого Господа; смириться с тем, что одну из них он заполучил в жены, оказалось непросто. Не то чтобы ему нужна была умная жена, просто Лотта оказалась слишком глупа даже для гордого звания «очаровательной дурочки».

— Жены нужны прежде всего для рождения сыновей, а потом уж для остального! — выдал отец фразу из числа своих коронных. — Будто бы я не понял, что ты втюрился в какую-то девицу, пока прохлаждался невесть где!

Себастьян вздрогнул. Душевной тонкости в его отце было еще меньше, чем в каком-нибудь конюхе, так что подобной прозорливости стоило удивиться.

— А раз не притащил ее с собой, — продолжал Роберт, не дав ему и слова сказать, — то не ровня она тебе была. Благо, не ославил семью на всё графство… додумался сделать правильный выбор…

— Правильный ли? — не удержавшись, спросил Себастьян мрачно.

«Правильно»… — шепчет могильная гниль, столь искусно оттиснутая в масляной краске.

— А ты не путай хорошее с правильным, — тонкие бледные губы растянулись в снисходительной, старческой какой-то усмешке. — Все мы однажды должны выбрать между тем, что хорошо и тем, что правильно.

«А близость смерти здорово прочищает мозги, — подумал Себастьян, несколькими минутами позже покинув комнату отца и направляясь в его кабинет, который про себя уже именовал своим, — уж если даже этого подонка проняло».

В кабинете его уже ждали Оскар и пара дюжин писем с примерно одинаковым содержанием. Некоторые соседи, впрочем, старались быть оригинальными на собственный манер и к цветистым поздравлениям присовокупляли сторонние просьбы.

— При виде подобной корреспонденции, — с невеселым смешком он протянул секретарю очередное письмо, — любой умеющий думать поймет, что она принадлежит кучке провинциалов, которые к тому же давно друг друга знают.

Письмо от лорда Линдона Оскар оценил по достоинству.

— Я никогда не был в Лондоне, сэр, но что-то сомневаюсь, что его обитатели смогут столь изящно совместить поздравления с удачной женитьбой и разговор о покупке лошадей.

— О, тут ты прав, — откладывая письмо за письмом, Себастьян мученически вздохнул. — Этот старый хрыч снова заявится сюда со спесивой физиономией, достойной даже его королевского величества, и потребует лучших лошадей; в итоге выберет что подешевле, да еще и торговаться начнет…

Вскрыв предпоследний конверт, он осекся на полуслове.

— Всё в порядке, сэр? — нерешительно окликнул Оскар.

Себастьян рассеянно кивнул, немигающим взглядом застряв на подписи: М. Паркер. Закусив губу, с меланхоличным видом принялся отрывать от письма небольшие кусочки. Уж кто-кто, а М. Паркер к слову «правильно» никак не относится. Не будет правильным и выполнить просьбу о встрече…

Так «хорошо» или«правильно»?

«Тебе решать», — это был уже другой голос.