Диссоциация

Циферки — это по твоей части, а мне буковки больше по душе! Я гуманитарий, я не хочу ничего ре… слушай, а минералки нету?

Ворча про алкоголизм, женский в целом и сестринский в частности, я приволок с кухни заблаговременно припасенную бутылку минеральной воды.

— Фигня твои матричные уравнения. Да и матан, знаешь, не самое страшное, что может приключиться в расписании.

— Тебе хорошо, у тебя свободное посещение!

— Да, сестричка, — снисходительно вздыхаю, — я в принципе-то не учусь… а потом за пару недель до дедлайна начну зубрить, как бешеная землеройка.

Вика захихикала, едва не подавившись минералкой.

— Да ты и раньше так же учился, ебалоид.

— Ну, так то ведь раньше, — я опасливо покосился в сторону будильника. — Хм… мне кажется, или на часах пятнадцать минут восьмого?

Торопливо обуваясь, еще раз уточнил:

— Вик, тебе точно ключи не надо? Я раньше семи не вернусь…

— А-а… у тебя ж сегодня Валя-Поля. Ладно, тогда оставь, хоть в магазин схожу.

Разобравшись с Викой и ключами, я чуть ли не бегом понесся к остановке. Мне с Куйбышева ехать недалеко, но я порой умудрялся опоздать. Начальник наш, впрочем, до обеда редко появлялся, а остальным пофиг, во сколько там быдлокодер садится за свой комп. Да им в принципе на меня пофиг; у меня своя атмосфера. Разве что с начальником отдела клининга я неплохо общаюсь, ибо тот — Ванин то ли дядя, то ли брат двоюродный. Коля… ну, Николай Петрович, — он нормальный такой мужик; въедливый бывает порядком, но тут уж не мне жаловаться. Я и сам не подарок, в конце-то концов…

Уже не пытаясь изображать утреннюю пробежку, тащусь к остановке. Припомнив последнюю реплику сестры, фыркнул. Валя-Поля. Надо ж было такое придумать!

~ 3

Единственный психотерапевт, с которым мое знакомство носит продолжительный характер — Валентин Поликарпович. И нет, я не шучу, его реально так зовут; оттуда ноги растут у издевательского «Валя-Поля». Он начал со мной работать в то время, когда мы с отцом уже были убеждены, что все эти мозгоёбы — пустая трата времени и денег. Однако сам факт того, что я пытаюсь отделить сон от реальности — одно из его достижений. Единственное, что мне непонятно: как он это делает? Накачивает бергамотовым чаем и ведет беседы ни о чём — ну прямо Дамблдор какой-то. Двусмысленная такая ассоциация: помимо того, что я вырос на «Гарри Поттере», Валентин Поликарпович реально был для меня каким-то добрым волшебником. Хоть и без очков и дурацкой бороды до самого пупа.

— Здрасьте.

— О, Максим, здравствуй!

Секретарша Поликарповича — Алла — вечно улыбается. Не помню случая, чтобы было иначе. У нее, черт возьми, лицо еще не болит?

— Валентин Поликарпович будет минут через десять. Проходи пока, он кабинет не закрывал… как знал, что ты раньше придешь!

Повесив куртку на вешалку в углу приемной, я послушно прошел в кабинет. В спину мне полетело весёлое, на грани издевки:

— Может, чаю?

— Нет, спасибо, — я поморщился. — Успею еще.

— Твоя правда.

Забившись в угол знакомой до маразма кушетки, я снял очки и положил их рядом с собой на мягкое сиденье. Спать хотелось немилосердно… не задремать бы за эти десять минут. Понедельник такой понедельник…

— Когда это вы пришли? — я торопливо выпрямился, тряся башкой, наверняка взлохмаченной сверх всякой меры. Прикрыл глаза на пару секунд, называется.

— Только что, не переживай ты так, — Валентин Поликарпович сидел за своим столом (стол прямо как в каком-нибудь кино… жутко понтовый, сверкающий полировкой) и взирал на меня с улыбкой доброго дедушки. Хотя, какой из него дедушка… выглядит ровесником моего отца, хоть и абсолютно седой. Только мне все равно кажется, что он очень старый… и очень странный.

Всё вообще какое-то странное. Размытое. Как будто…

Это ни с чем не перепутаешь. Будто бы реальность — твое собственное тело, внутри которого ты заперт, беспомощный и туго соображающий.

— Что, снова будете утверждать, что я не сплю, и это всё происходит на самом деле? — интересуюсь почти враждебно.

— Только если ты, Макс, возьмешься утверждать, что одно другому мешает, — Валентин Поликарпович был всё такой же невозмутимо-приветливый… но меня никак не покидало чувство подвоха. Всё вокруг казалось настолько неправильным, что захотелось собраться и уйти… в окно. Это не суицидальные порывы, просто! просто… это…

Это неловкое чувство, когда дверь, мать вашу, куда-то испарилась.

Если припомнить всё то же многократно помянутое кино, мне по-хорошему полагается впасть в истерию и требовать много дверей, годных и разных. Однако флегматичный темперамент оказал мне хорошую услугу… или плохую; тут уж как карта ляжет. Я просто сидел и хлопал ресницами, словно бы пай-девочка, откопавшая в бескрайних недрах сумочки пакетик с кокаином.