Laer. Norui

Глава 1

— Bell, ты только посмотри! — Леголас, лежавший на земле, растянувшись в полный рост. Он смотрел на ясное, закатное небо, воображал разных существ из облаков, слушал пение птиц и полностью упивался долгожданным летом и, конечно, мечтал.

Весна оставила от себя неопределенность, но приятную неопределеность, свежесть и расцвет природы.

Леголас не особо контролировал свои мысли и позволял им течь в произвольном порядке.

Он думал о лете, которое наступило слишком уж стремительно, что он даже не успел «надышаться» весной, этим настроением и запахом обновления; думал и о Трандуиле, который стал меняться, и Леголас был рад и одновременно все еще встревожен: он не боялся бы этой странной тревоги, ведь отец стал как будто бы собой, тем отцом, которого он знал раньше, но и одновременно — вся его любовь была как будто бы наигранной, ненастоящей и незнакомой, будто Трандуилу было тяжело его любить, словно Трандуил любил кого-то другого, другого эльфа, не своего сына, которого видел вместо Леголаса. Это пугало.

Леголас нахмурился и перевернулся на живот. Меленькие зеленые травинки, цветы, веточки застилали толстым, пушистым ковром поляну, на которой он лежал. Рядом крутился подросший Bell: олененок окреп, вырос, на макушке у него начали прорезаться пушистые рожки, шерстка его стала светлее, пропали белые пятна и окрас шерсти стал однотонным.

Он уже не хромал, ноги его были здоровы и сильны — да, они с отцом не ошиблись с выбором имени — и олененок креп с каждым днем. О старых травмах напоминали места на ногах, где шерсть была не такой плотной, а редкой и блеклой. Если присмотреться, то можно было увидеть жуткого вида шрамы.

Но это был уже не тот слабый детеныш, а уже превращающийся во взрослого оленя зверь. Bell рос с невероятной жаждой жизни и Леголас был счастлив видеть его здоровым. Разочаровывало только то, что Трандуил почти не подходил к олененку, сторонился его, а олененок все время из-за этого тревожился и искал его. Он будто понимал, что Трандуил сделал для него и хотел ему отплатить верностью и какой-то своей оленью благодарностью.

Леголас почти все время гулял с ним в лесу. Он печалился, что скоро придется его отпустить туда, где он родился, где его родные земли. Большерогому оленю не место в лесу, он просто не сможет передвигаться по узким эльфийским тропинкам, или проходить через густо ростущие деревья с такими рогами, а Леголас ни за что бы не осмелился обрезать их.

Леголас погладил цветок и взглянул на оленя. Тот ходил кругами вокруг Леголаса, жевал траву и крутил головой в разные стороны. В своей неуклюжести и любопытстве он был невероятно смешон. Вот и сейчас: Bell мягко подошел к толстому дереву на краю поляны, сунул было нос в маленькое дупло, как тут же выдернул его, напуганный каким-то мелким зверьком или насекомым.

Леголас закинул руку за голову, пощупал красивый, серебрянный «летний» венец, искусно оплетеный зелеными ветвями плюща и лисьями — Леголас счастливо зажмурился.

Затем нащупал заколку, которая скрепляла пряди волос на затылке и стянул ее с волос, которые тут же рассыпались по плечам, сдерживаемые только венцом.

Олененок подошел к Леголасу и стал методично обнюхивать лицо, пару раз лизнул эльфа в щеку — Леголас терпел и морщился — затем переместился к его волосам и пожевал пару прядей.

— Ну спасибо, — Леголас брезгливо разглядывал обслюнявленные пряди волос. А олененок, видимо посчитав Леголаса недостойным своего внимания, отошел и продолжил выискивать что-то в траве. Леголас закатил глаза.

Солнце склонялось все ниже и ниже к горизонту. Оно готовилось уступить свет дня, прохладе и темноте ночи. Небо приобрело самые разнообразные оттенки: от кроваво-красного, до иссиня-лилового. Красота. Застрекотали сверчки, то тут, то там выглядывали зеленые огоньки светлячков, а если приглядеться, то можно было заметить сов и летучих мышей.

Леголаса стало клонить в сон.

Эльфы, конечно, не спали, как люди. Им не нужен был «человеческий» сон, эльфы спали по другому. Более чутко, они как будто всего лишь дремали и этого им вполне хватало на полное восстановление сил. Или тогда, когда организм эльфа уставал, как морально, так и физически. Леголас сейчас чувствовал, что устал, вот только не совсем понимал отчего. Хотя какая-то часть сознания ему говорила, что он прекрасно понимает, что заботит его в последнее время.

Леголас вздохнул, потянулся и повертел заколку в руках. Она всегда принадлежала ему, сколько он себя помнил, хотя и зал, что она была сделана не для него.

Отец говорил, что это подарок. Вот только чей? Леголас чувствовал непонятное ему тепло и любовь, исходящие из этого украшения. Он любил держать ее в руках, часто закреплял ею волосы — это было приятно, словно чье-то тепло и свет всегда были рядом. Как будто meleth…

Это было странно и Леголас хотел было спросить Трандуила о ней, но что-то останавливало его.