Фандом: Средиземье Толкина. Сиквел к фанфикам «Mellon» и«Весна». Казалось бы — все наладилось, все стало более или менее… стабильно. Леголас счастлив, он рад выбраться из дворца, пусть даже через запреты отца. Трандуил сомневается. Это будет долгое долгое лето.
Добавить в моё избранное
13 мин, 35 сек 14943
Он догадывался, что такие вопросы причинят невероятную боль и встревожат душу Трандуила, поэтому он молчал.
Леголас прикрыл глаза и вспомнил то, несомненно, самое лучшее весеннее воспонимание, которое до сих пор приятным теплом отдавалось в груди.
Леголас открыл глаза и спросонья не сразу понял, где он находится. Он слепо заморгал, прогоняя остатки сна и овбел взглядом помещение, в котором он оказался.
Его комнаты, спальня.
Приятная, теплая тяжесть ощущалась на груди. Леголас скосил глаза вниз — рука его отца, сильная, крепкая, с тонкими длинными пальцами, на одном из которых быль перстень с большим голубым камнем, увитый серебром и его рука, сжимавшая один из его, Леголаса, локонов волос. Леголас чуть было не хихикнул.
Он скосил глаза вбок, страшась, не то, что шевелиться, а даже дышать. Лишь бы не разбудить отца, только бы продлить этот момент…
Когда это было так, чтобы отец был с ним, да еще и ночью! Как будто он, как раньше, сидел с ним всю ночь напролет и рассказывал древние легенды и сказания о Средиземье, читал сказки или просто смотрел на него и говорил, говорил…
Приятная, но немного грустная ностальгия затопила Леголаса, казалось, как же давно это было, когда Трандуил чуть не постоянно ночевал в его комнатах. Леголас вздохнул.
Он вгляделся в лицо отца: непривычно — так давно Леголас не видел такого спойного лица Трандуила. Такое разглаженное, без маленьких, глубоких морщинок в уголках глаз и меж бровей, губы расслаблены и не сжаты, в недовольстве или тревоге, зрачки спойны, как и спокойно дыхание.
Такой… не тревожащийся, такой умиротворенный, подумал Леголас. Он давно не видел такого спокойного выражения лица. А если быть откровенным, то когда он последний раз видел отца спящим? Трандуил почти не допускал его в свои покои с тех пор, как… с тех пор, как…
Леголас крепко зажмурился, силясь вспомнить что-то, только вот он не мог понять, что?
Ему было так тепло, так хорошо, что хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался и чтобы такое тепло длилось вечно, чтобы вечно Транлуил был рядом…
Леголас вздохнул: какой же он все-таки наивный.
Он помнил, как они сидели вместе на дереве, Леголас тогда сбежал из, как будто душащих его, давящих на него своими каменными стенами, комнат, сбежал встречать весну.
Он тогда долго гулял по саду, нюхал цветы, которые уже во всю начали цвести и разпускаться. Слушал птиц, их веселое, звонкое и невероятно красивое пение. Вглядывался в свое отражение — он и представить не мог, что позже Трандуил также будет всматриваться в свое отражение, пытаясь разобраться в себе — в водной глади пруда, силясь разобраться в себе, как бы «со стороны».
Он забрался на дерево, чтобы его не заметили, он в тот вечер хотел быть как можно ближе к новому, весеннему небу. Он забылся, так ему было хорошо, как не было хорошо зимой.
Потом, как из ниоткуда, появился отец, он был такой странный… Такой близкий, cuin, idhor hend… Отец был какой-то словно незнакомый, не такой, как в последнее время. Хотя, они оба были сами не свои в последнее время…
Он будто извинялся за что-то, но Леголасу не в чем было его винить… Отец будто что-то хотел сказать ему.
Он еще постоянно вертел в руках его заколку…
Леголас даже не верил ему сначала, потом… Он вспомнил, как приятно, словно с забытой любовью, знакомо, и странно — ведь он уже не такой маленький … — лежать на коленях у отца и чувствовать себя любимым и не брошенным. Как приятно ощущать тепло отцовской ладони, легко прикасающийся к его макушке и перебирающей пряли его волос.
Тепло, умиротворение… Его отец, он не был таким близким, как в тот момент, давно не чувствовал себя таким любимым, таким действительно нужным…
Приятное и такое забытое тепло, он лежания на отцовских коленях, приятные ощущения от его ласковых касаний волос Леголаса…
А потом странные, нет, даже страшные сны. Там был он, отец и… незнакомая, но уже любимая женщина-эльфийка… Они были вместе, но потом эльфийка ушла, а отец его стал вдруг таять, таять все больше, а он, Леголас, просил его не уходить, не бросать их, но отец все таял, таял…
А он не мог ничего сделать, он просто стоял и смотрел, как умирает его отец!
Леголасу как будто было не дано полностью насладиться забытым теплом отцовской любви и сон всякий раз отбирал у него это тепло, как будто он, Леголас, не заслуживал этого.
Ему снова и снова снился этот кошмар, и даже не кошмар, а ночная жуть, самое страшное, чего он боялся…
А потом он проснулся, а отец его был рядом и он не смог, не смог отпустить его, потому что думал, что если отец хоть шаг сделает из его спальни, то он тут же растает, как его кошмаре!
Леголаса передернуло.
Леголас открыл глаза, Bell куда-то делся. Он встал с поляны и огляделся.
Леголас прикрыл глаза и вспомнил то, несомненно, самое лучшее весеннее воспонимание, которое до сих пор приятным теплом отдавалось в груди.
Леголас открыл глаза и спросонья не сразу понял, где он находится. Он слепо заморгал, прогоняя остатки сна и овбел взглядом помещение, в котором он оказался.
Его комнаты, спальня.
Приятная, теплая тяжесть ощущалась на груди. Леголас скосил глаза вниз — рука его отца, сильная, крепкая, с тонкими длинными пальцами, на одном из которых быль перстень с большим голубым камнем, увитый серебром и его рука, сжимавшая один из его, Леголаса, локонов волос. Леголас чуть было не хихикнул.
Он скосил глаза вбок, страшась, не то, что шевелиться, а даже дышать. Лишь бы не разбудить отца, только бы продлить этот момент…
Когда это было так, чтобы отец был с ним, да еще и ночью! Как будто он, как раньше, сидел с ним всю ночь напролет и рассказывал древние легенды и сказания о Средиземье, читал сказки или просто смотрел на него и говорил, говорил…
Приятная, но немного грустная ностальгия затопила Леголаса, казалось, как же давно это было, когда Трандуил чуть не постоянно ночевал в его комнатах. Леголас вздохнул.
Он вгляделся в лицо отца: непривычно — так давно Леголас не видел такого спойного лица Трандуила. Такое разглаженное, без маленьких, глубоких морщинок в уголках глаз и меж бровей, губы расслаблены и не сжаты, в недовольстве или тревоге, зрачки спойны, как и спокойно дыхание.
Такой… не тревожащийся, такой умиротворенный, подумал Леголас. Он давно не видел такого спокойного выражения лица. А если быть откровенным, то когда он последний раз видел отца спящим? Трандуил почти не допускал его в свои покои с тех пор, как… с тех пор, как…
Леголас крепко зажмурился, силясь вспомнить что-то, только вот он не мог понять, что?
Ему было так тепло, так хорошо, что хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался и чтобы такое тепло длилось вечно, чтобы вечно Транлуил был рядом…
Леголас вздохнул: какой же он все-таки наивный.
Он помнил, как они сидели вместе на дереве, Леголас тогда сбежал из, как будто душащих его, давящих на него своими каменными стенами, комнат, сбежал встречать весну.
Он тогда долго гулял по саду, нюхал цветы, которые уже во всю начали цвести и разпускаться. Слушал птиц, их веселое, звонкое и невероятно красивое пение. Вглядывался в свое отражение — он и представить не мог, что позже Трандуил также будет всматриваться в свое отражение, пытаясь разобраться в себе — в водной глади пруда, силясь разобраться в себе, как бы «со стороны».
Он забрался на дерево, чтобы его не заметили, он в тот вечер хотел быть как можно ближе к новому, весеннему небу. Он забылся, так ему было хорошо, как не было хорошо зимой.
Потом, как из ниоткуда, появился отец, он был такой странный… Такой близкий, cuin, idhor hend… Отец был какой-то словно незнакомый, не такой, как в последнее время. Хотя, они оба были сами не свои в последнее время…
Он будто извинялся за что-то, но Леголасу не в чем было его винить… Отец будто что-то хотел сказать ему.
Он еще постоянно вертел в руках его заколку…
Леголас даже не верил ему сначала, потом… Он вспомнил, как приятно, словно с забытой любовью, знакомо, и странно — ведь он уже не такой маленький … — лежать на коленях у отца и чувствовать себя любимым и не брошенным. Как приятно ощущать тепло отцовской ладони, легко прикасающийся к его макушке и перебирающей пряли его волос.
Тепло, умиротворение… Его отец, он не был таким близким, как в тот момент, давно не чувствовал себя таким любимым, таким действительно нужным…
Приятное и такое забытое тепло, он лежания на отцовских коленях, приятные ощущения от его ласковых касаний волос Леголаса…
А потом странные, нет, даже страшные сны. Там был он, отец и… незнакомая, но уже любимая женщина-эльфийка… Они были вместе, но потом эльфийка ушла, а отец его стал вдруг таять, таять все больше, а он, Леголас, просил его не уходить, не бросать их, но отец все таял, таял…
А он не мог ничего сделать, он просто стоял и смотрел, как умирает его отец!
Леголасу как будто было не дано полностью насладиться забытым теплом отцовской любви и сон всякий раз отбирал у него это тепло, как будто он, Леголас, не заслуживал этого.
Ему снова и снова снился этот кошмар, и даже не кошмар, а ночная жуть, самое страшное, чего он боялся…
А потом он проснулся, а отец его был рядом и он не смог, не смог отпустить его, потому что думал, что если отец хоть шаг сделает из его спальни, то он тут же растает, как его кошмаре!
Леголаса передернуло.
Леголас открыл глаза, Bell куда-то делся. Он встал с поляны и огляделся.
Страница 2 из 4
