Пять лет

Помимо воли Снейп принялся прислушиваться к нему, отвечать.

— Зачем, Лонгботтом? — спросил он, когда тот наконец собрался избавить его от своего общества. — Зачем вам это все?

— Я не знаю, — смущенная улыбка в ответ. — Я просто… Мне просто жаль, что так все вышло, профессор.

— Мне тоже, Лонгботтом, — вполголоса произнес он в удаляющуюся спину. — Мне тоже.

— Завтра… — Невилл стоял на своем обычном месте — и когда оно успело стать «его местом»? — Завтра годовщина победы, профессор. В Большом зале будет праздник. Директор МакГонагалл хотела пригласить вас лично, но она очень занята. А директор Дамблдор просил передать, что с удовольствием разделит с вами свою раму, если вы решите присоединиться… Или я мог бы перенести вас, а потом…

— Лонгботтом! — тот замолчал, словно подавившись фразой, напомнив чем-то, к удовольствию Снейпа, себя самого десятилетней давности. — Я вам не девушка и не портрет любимого дедушки, чтобы меня на руках таскать!

— Но праздник… Годовщина…

— Мне сказать вам, где я видел эту вашу годовщину? Или сами догадаетесь?

При виде виноватого лица Лонгботтома накатившая было злость схлынула мутной волной, оставив усталость и раздражение… Лучше бы чертов Поттер просто дал ему остаться там, где он был — где бы это ни было. Чертов Поттер, который не соизволил даже навестить его, видимо, решив, что они в расчете!

— Идите, Лонгботтом, готовьтесь к своему празднику… Идите!

Весь следующий день он невольно прислушивался, хотя и знал, что в подземелья не доносятся звуки из Большого зала, и  ждал… Чего? Сам не знал. Кого? Ну не Поттера же. И явно не Лонгботтома… Поэтому явление слегка покачивающегося Невилла вызвало желание протереть глаза. Можно было конечно предположить, что празднование уже окончено, но ни при жизни, ни в странном своем посмертии Снейп не привык заниматься самообманом.

— Не спите? — стараясь как можно четче выговаривать слова, спросил Лонгботтом. — Хотя вам, наверное, теперь и не надо.

От такой наглости Снейп буквально онемел, не нашелся с ответом, что позволило Лонгботтому продолжить.

— Я вот тоже не сплю, особенно в такие дни, когда вспоминаю. Мертвые, они ведь приходят, — он неуклюже сполз по стенке, садясь на холодный пол. — Как вы с этим жили?

— Лонгботтом, а вам не хватит? — Снейп покосился на полупустую бутылку, к которой приложился его бывший ученик. Тоже захотелось выпить… Но портретам вроде как не положено. Интересно, от нарисованного огневиски можно опьянеть?

— Да ладно вам, профессор, — горько усмехнулся Лонгботтом, — хватит, не хватит. Какая разница?

Нет, он конечно мог возразить и мог найти доводы, логичные и убедительные, но ради чего и вообще имел ли он право теперь? Лонгботтом взрослый совершеннолетний маг и может сам решать, где и как ему проводить праздники. К тому же он слишком хорошо понимал Лонгботтома, и пусть Снейп, ставший портретом, не самая приятная компания — это явно лучше, чем пить в одиночестве.

— Они говорят, надо идти дальше. Жизнь продолжается и все такое… Гарри вон женился на Джинни, знаете? И Рон с Гермионой сыграли свадьбу. Тебе, говорят, тоже надо… Веселятся там сейчас, министр речь произнес. Я посмотрел-посмотрел, да и к вам пошел. Так что-то противно стало все это видеть… Понимаете, профессор? Хотя вы, наверное, понимаете…

Лонгботтом был пьян — определенно, пьян. Видеть бывшего студента в таком состоянии казалось странным и почему-то забавным. Почему именно Лонгботтом решил вдруг составить ему компанию?

— А давайте я вас к себе в комнату перенесу? — от озарившей его мысли Невилл поставил бутылку и даже попытался встать. Ему это почти удалось…

Снейп на секунду прикрыл глаза. Еще чего не хватало! Хотя… у такого предложения были, конечно, свои минусы — но ведь были и плюсы. По крайней мере у него появится постоянный собеседник, пусть даже и Лонгботтом. Его еще, возможно, удастся спасти от алкоголизма…

Он не признавался в этом даже самому себе, но в слизеринских подземельях было откровенно… скучно. Студентам было не до него… Компанию ему составлял разве что Кровавый Барон! Но слушать его стенания быстро надоедало. И мысли, слишком много мыслей и воспоминаний. А Лонгботтом… С ним, как оказалось, можно поговорить. Просто поговорить, он никогда не думал, что это настолько важно. Так может быть, все-таки…

Будто ныряя в ледяную воду, Снейп набрал в грудь воображаемого воздуха:

— Ладно, несите. Только не уроните спьяну! Лонгботтом, слышите, что я говорю?

Но Лонгботтом уже не слышал абсолютно ничего — он сладко похрапывал, используя вместо подушки собственный кулак.