Фандом: Отблески Этерны. Его величество Альдо Первый захватил власть в Талиге. Айнсмеллер — его правая рука.
Добавить в моё избранное
12 мин, 48 сек 17315
Кэцхен? Или дело только в мастерстве Бешеного? Он вел корабль так уверенно, словно ему подсказывали. Салина принес факел, плящущее на ветру пламя выхватило из темноты лица Руппи, Луиджи…
— Рэй Вальдес? — тревожно спросил Берто. — Что с вами?
— Руперт! — крикнул Олаф. В неверном свете факел Вальдес был иссиня-бледен… Он оперся о штурвал, потом покачнулся — корабль рыскнул в сторону. Олаф успел подхватить Ротгера, прежде чем тот ударился о палубу. — Берто, смените вице-адмирала!
Руппи осторожно снял с Бешеного теплый плащ, разрезал колет… Рубашка на боку пропитана кровью. Руперт поднес фонарь ближе: пулевое ранение навылет, ясно с первого взгляда. Кальдмеер почувствовал, как его трясет от ярости: сначала этот безумец прикрыл его собой, потом, истекая кровью, увел их от преследователей — теперь умирает у них на руках… Герой, Леворукий бы его побрал!
Сквозь боль и дурноту Ротгер видел отчаянные глаза Руппи и Луиджи, а Олаф… Адмирал цур зее совершенно потерял самообладание, чего с ним никогда не случалось. Бросился к Вальдесу, схватил его за плечи и сильно встряхнул.
— Зачем??? Как вы могли??
Ротгер прикусил губу, чтобы не застонать — бок опалило огнем — сделал слабую попытку высвободиться.
— Адмирал, нет! — вскрикнул Руппи. — Он может потерять сознание!
И Олаф вдруг сделался спокойным. Совсем спокойным.
— Сколько еще? — спросил он ровным голосом.
Руперт нагнулся, снова осмотрел рану. Взял Ротгера за запястье, слушая пульс.
— Час. Может быть, полтора, не больше… Мой адмирал, его надо отнести в каюту.
Вальдес покачал головой. Нет, только не так…
— Луиджи, Руперт, ступайте вниз, отдохните. Джильди, утром смените Салину. Выполняйте, — Кальдмеер говорил так же ровно, но ослушаться никто не посмел. Олаф опустился на палубу, поддерживая Вальдеса, прислонил к своей груди, закутал в плащ. Ротгер попытался приподняться повыше — так было легче дышать — Олаф понял, осторожно подхватил его под спину, помог выпрямиться… Вальдес замер, откинув голову на его плечо.
— Зря мы с вами были так мало откровенны, Олаф.
— Да, — согласился Кальдмеер. — Зря.
— Значит, вы знаете, что…
— Знаю. Молчите. Это ненадолго — я верю, что наш разговор не окончен, Вальдес. Я найду вас потом… или вы меня. Если есть хоть малейший шанс.
— Есть, — подтвердил Ротгер. Боль понемногу стихала, клонило в сон, но несмотря на усталось, было жалко тратить оставшееся время. Кальдмеер опять понял.
— Молчите. Все это уже неважно.
— Только не будьте столь безгрешны, Олаф… Мне-то Рассвет никак не грозит — почти в забытьи прошептал Вальдес, чувствуя, как теплая рука коснулась его щеки. Больше он ничего не услышал — мягкие волны сна подхватили его…
Олаф очнулся оттого, что затекшее тело мучительно ныло и хотелось пить. Он распрямил спину, инстинктивно стараясь не тревожить ровно дышащего Ротгера… Открыл глаза и прищурился — над ними пышно разгоралась заря… И тут Олаф едва не подскочил: Руперт говорил — час-полтора, не больше… Уже прошла целая ночь, а Вальдес жил! Он по-прежнему был бледен, но сейчас казался спящим. Олаф аккуратно положил Бешеного на палубу, прикрыл плащом, собираясь бежать за Руппи… Оставшись в одиночестве, Ротгер застонал и обиженно пробормотал что-то во сне… Ледяной улыбнулся. Опустился рядом и снова прижал Вальдеса к себе. Его мучали голод и жажда, руки и спина болели от неподвижности и неудобной позы… Но это было не важно — ведь ночь закончилась, и Ротгер все еще жив.
— Рэй Вальдес? — тревожно спросил Берто. — Что с вами?
— Руперт! — крикнул Олаф. В неверном свете факел Вальдес был иссиня-бледен… Он оперся о штурвал, потом покачнулся — корабль рыскнул в сторону. Олаф успел подхватить Ротгера, прежде чем тот ударился о палубу. — Берто, смените вице-адмирала!
Руппи осторожно снял с Бешеного теплый плащ, разрезал колет… Рубашка на боку пропитана кровью. Руперт поднес фонарь ближе: пулевое ранение навылет, ясно с первого взгляда. Кальдмеер почувствовал, как его трясет от ярости: сначала этот безумец прикрыл его собой, потом, истекая кровью, увел их от преследователей — теперь умирает у них на руках… Герой, Леворукий бы его побрал!
Сквозь боль и дурноту Ротгер видел отчаянные глаза Руппи и Луиджи, а Олаф… Адмирал цур зее совершенно потерял самообладание, чего с ним никогда не случалось. Бросился к Вальдесу, схватил его за плечи и сильно встряхнул.
— Зачем??? Как вы могли??
Ротгер прикусил губу, чтобы не застонать — бок опалило огнем — сделал слабую попытку высвободиться.
— Адмирал, нет! — вскрикнул Руппи. — Он может потерять сознание!
И Олаф вдруг сделался спокойным. Совсем спокойным.
— Сколько еще? — спросил он ровным голосом.
Руперт нагнулся, снова осмотрел рану. Взял Ротгера за запястье, слушая пульс.
— Час. Может быть, полтора, не больше… Мой адмирал, его надо отнести в каюту.
Вальдес покачал головой. Нет, только не так…
— Луиджи, Руперт, ступайте вниз, отдохните. Джильди, утром смените Салину. Выполняйте, — Кальдмеер говорил так же ровно, но ослушаться никто не посмел. Олаф опустился на палубу, поддерживая Вальдеса, прислонил к своей груди, закутал в плащ. Ротгер попытался приподняться повыше — так было легче дышать — Олаф понял, осторожно подхватил его под спину, помог выпрямиться… Вальдес замер, откинув голову на его плечо.
— Зря мы с вами были так мало откровенны, Олаф.
— Да, — согласился Кальдмеер. — Зря.
— Значит, вы знаете, что…
— Знаю. Молчите. Это ненадолго — я верю, что наш разговор не окончен, Вальдес. Я найду вас потом… или вы меня. Если есть хоть малейший шанс.
— Есть, — подтвердил Ротгер. Боль понемногу стихала, клонило в сон, но несмотря на усталось, было жалко тратить оставшееся время. Кальдмеер опять понял.
— Молчите. Все это уже неважно.
— Только не будьте столь безгрешны, Олаф… Мне-то Рассвет никак не грозит — почти в забытьи прошептал Вальдес, чувствуя, как теплая рука коснулась его щеки. Больше он ничего не услышал — мягкие волны сна подхватили его…
Олаф очнулся оттого, что затекшее тело мучительно ныло и хотелось пить. Он распрямил спину, инстинктивно стараясь не тревожить ровно дышащего Ротгера… Открыл глаза и прищурился — над ними пышно разгоралась заря… И тут Олаф едва не подскочил: Руперт говорил — час-полтора, не больше… Уже прошла целая ночь, а Вальдес жил! Он по-прежнему был бледен, но сейчас казался спящим. Олаф аккуратно положил Бешеного на палубу, прикрыл плащом, собираясь бежать за Руппи… Оставшись в одиночестве, Ротгер застонал и обиженно пробормотал что-то во сне… Ледяной улыбнулся. Опустился рядом и снова прижал Вальдеса к себе. Его мучали голод и жажда, руки и спина болели от неподвижности и неудобной позы… Но это было не важно — ведь ночь закончилась, и Ротгер все еще жив.
Страница 4 из 4
