Фандом: Самая плохая ведьма. Зимой в школе Кэкл довольно мрачно и холодно. Ученицы скучают, и мисс Дрилл приходит в голову идея пригласить странствующую труппу актеров. Несмотря на протесты мисс Хардбрум, актеры прибывают в школу, и их руководитель, Холдейн Харрингтон, очаровывает почти всех ведьм в школе. Но кто на самом деле скрывается под маской актера, и что задумал этот человек?
Добавить в моё избранное
252 мин, 49 сек 20818
— Простите, мисс Хардбрум, — извинилась Милдред и, подождав, пока учительница отвернётся к доске, прошептала Мод: — Как думаешь, она нас слышала?
Мод, прежде чем ответить, убедилась, что мисс Хардбрум всё ещё пишет:
— Если так, то, уверена, мы были бы уже на пути к кабинету мисс Кэкл.
— Я, кажется, велела замолчать! — напомнила мисс Хардбрум девочкам. — Есть хоть что-то в этом требовании, что вам трудно понять?
— Нет, мисс Хардбрум. Простите, мисс Хардбрум.
Констанс закончила писать и положила мел на небольшую полку, что была в нижней части доски. Возможно, это и не тот год, когда школа Кэкл будет сиять, но, в конце концов, бороться со слабой дисциплиной и неряшливостью Милдред и её подруг никогда не поздно.
Она повернулась к классу и увидела искреннее удивление на лицах — такое, будто бы термин, написанный на доске, был такой же болезненный, как и её недавние слова, которыми она отчитывала девочек.
— Холдейн Харрингтон и его странствующие артисты, — прочла название мисс Кэкл на пёстрой листовке, что вручила ей Имоджен. Она опустила лист бумаги и посмотрела на мисс Дрилл поверх очков. — Я так понимаю, вы не показали это Констанс?
Имоджен покачала головой и скрестила пальцы.
— Шанс ещё пока что не представился, — солгала она, потягивая из трубочки апельсиновый сок. Она вспомнила, как металась по учительской в попытке найти место, куда можно было бы спрятать листовку, когда Констанс вошла в помещение во время перемены. — Я уверена, она выслушает мою идею со своим привычным энтузиазмом.
Мисс Дрилл пыталась сохранить на лице искренность, но хмурый вид мисс Кэкл сказал, что все её попытки были тщетными.
— Я знаю, порой Констанс может казаться немного… — Амелия пыталась подобрать подходящее слово, чтобы дать характеристику своей коллеге, — Немного строгой время от времени. — Директриса, наконец, нашла нужное слово. — Но она желает всем ученицам только добра.
— Но вы знаете так же, как и я, что она вряд ли увидит хоть какую-то пользу для учениц от присутствия этих людей в школе. Да и она скорее будет думать о том, какой беспорядок они могут причинить, и как помешают её привычному укладу жизни, чем о пользе для учениц.
— Хм-м…
Имоджен скрестила пальцы на другой руке, надеясь, что «хм», принадлежащее мисс Кэкл, — хороший знак.
— Они могли бы создать своё собственное представление в актовом зале. — Имоджен пыталась найти хоть какой-то способ реализовать свою мысль. — И у нас есть достаточно свободного места в подвале, чтобы они использовали его в качестве гримёрной комнаты.
— У нас нет подвала, Имоджен, это называется подземельем, — ответила Амелия. Были времена, когда ей казалось, что Имоджен никогда не удастся смириться с тем, что школа Кэкл является замком с богатой историей, а не обычной школой.
Амелия закрыла глаза и попыталась представить на мгновение, как это место могло бы выглядеть, будь в нём толпа актёров.
— Клянусь, этот второй класс — самый худший из всех, что были в школе Кэкл.
Амелия открыла глаза, услышав резкий тон Констанс Хардбрум. Выглядевшая рассерженной до глубины души учительница зелий стояла неподалёку от чайника и пыталась понять, нужно ли ей молоко для чая или же нет.
Быстрый взгляд на дверь дал понять, что та по-прежнему закрыта. Неистовые попытки мисс Дрилл очистить себя от апельсинового сока рассказали Амелии, что Констанс вновь решила воздержаться от обыденного метода войти в кабинет в пользу внезапной материализации из воздуха.
— Я клянусь, что нам пора уже устанавливать на вас колокольчик, — сердито пожаловалась Имоджен. Она не смогла предотвратить попадание апельсинового сока на выполненный с благими намерениями, но плохо нарисованный портрет кота. Ещё до вылившегося на него сока животное выглядело жалко, а теперь оно было и вовсе мёртвым.
— Что? — Казалось, что Констанс совсем не понимала, чем было чревато её внезапное появление. Она взяла кружку с горячим чаем. — Я с нетерпением ждала этого все последние часы.
— Не могли бы вы держать свою омагиченность при себе? — поинтересовалась Имоджен, и Амелия почувствовала, как её сердце упало, когда она услышала этот вопрос. Были времена, когда статус Имоджен, как единственной «не-ведьмы» в школе, был слишком ярко выражен. Сейчас сложилась как раз такая ситуация. Амелия увидела, как Констанс прищурила глаза. Если был список вещей, которые Констанс ненавидела, и Амелия не была точно уверена, насколько длинным был этот список сейчас, то«омагиченность», несомненно, находилась где-то в самом его начале.
— Омагиченность! — слово было произнесено брезгливо, и, заслышав, как щёлкнул замок на шкафу, Амелия повернула голову. Она даже не предполагала, что Давина Бэт находилась сейчас в комнате. Вздохнув, директриса решила, что ей лучше вмешаться, прежде чем ссора действительно началась:
— Послушайте, Констанс, Имоджен вовсе не пытается…
Мод, прежде чем ответить, убедилась, что мисс Хардбрум всё ещё пишет:
— Если так, то, уверена, мы были бы уже на пути к кабинету мисс Кэкл.
— Я, кажется, велела замолчать! — напомнила мисс Хардбрум девочкам. — Есть хоть что-то в этом требовании, что вам трудно понять?
— Нет, мисс Хардбрум. Простите, мисс Хардбрум.
Констанс закончила писать и положила мел на небольшую полку, что была в нижней части доски. Возможно, это и не тот год, когда школа Кэкл будет сиять, но, в конце концов, бороться со слабой дисциплиной и неряшливостью Милдред и её подруг никогда не поздно.
Она повернулась к классу и увидела искреннее удивление на лицах — такое, будто бы термин, написанный на доске, был такой же болезненный, как и её недавние слова, которыми она отчитывала девочек.
— Холдейн Харрингтон и его странствующие артисты, — прочла название мисс Кэкл на пёстрой листовке, что вручила ей Имоджен. Она опустила лист бумаги и посмотрела на мисс Дрилл поверх очков. — Я так понимаю, вы не показали это Констанс?
Имоджен покачала головой и скрестила пальцы.
— Шанс ещё пока что не представился, — солгала она, потягивая из трубочки апельсиновый сок. Она вспомнила, как металась по учительской в попытке найти место, куда можно было бы спрятать листовку, когда Констанс вошла в помещение во время перемены. — Я уверена, она выслушает мою идею со своим привычным энтузиазмом.
Мисс Дрилл пыталась сохранить на лице искренность, но хмурый вид мисс Кэкл сказал, что все её попытки были тщетными.
— Я знаю, порой Констанс может казаться немного… — Амелия пыталась подобрать подходящее слово, чтобы дать характеристику своей коллеге, — Немного строгой время от времени. — Директриса, наконец, нашла нужное слово. — Но она желает всем ученицам только добра.
— Но вы знаете так же, как и я, что она вряд ли увидит хоть какую-то пользу для учениц от присутствия этих людей в школе. Да и она скорее будет думать о том, какой беспорядок они могут причинить, и как помешают её привычному укладу жизни, чем о пользе для учениц.
— Хм-м…
Имоджен скрестила пальцы на другой руке, надеясь, что «хм», принадлежащее мисс Кэкл, — хороший знак.
— Они могли бы создать своё собственное представление в актовом зале. — Имоджен пыталась найти хоть какой-то способ реализовать свою мысль. — И у нас есть достаточно свободного места в подвале, чтобы они использовали его в качестве гримёрной комнаты.
— У нас нет подвала, Имоджен, это называется подземельем, — ответила Амелия. Были времена, когда ей казалось, что Имоджен никогда не удастся смириться с тем, что школа Кэкл является замком с богатой историей, а не обычной школой.
Амелия закрыла глаза и попыталась представить на мгновение, как это место могло бы выглядеть, будь в нём толпа актёров.
— Клянусь, этот второй класс — самый худший из всех, что были в школе Кэкл.
Амелия открыла глаза, услышав резкий тон Констанс Хардбрум. Выглядевшая рассерженной до глубины души учительница зелий стояла неподалёку от чайника и пыталась понять, нужно ли ей молоко для чая или же нет.
Быстрый взгляд на дверь дал понять, что та по-прежнему закрыта. Неистовые попытки мисс Дрилл очистить себя от апельсинового сока рассказали Амелии, что Констанс вновь решила воздержаться от обыденного метода войти в кабинет в пользу внезапной материализации из воздуха.
— Я клянусь, что нам пора уже устанавливать на вас колокольчик, — сердито пожаловалась Имоджен. Она не смогла предотвратить попадание апельсинового сока на выполненный с благими намерениями, но плохо нарисованный портрет кота. Ещё до вылившегося на него сока животное выглядело жалко, а теперь оно было и вовсе мёртвым.
— Что? — Казалось, что Констанс совсем не понимала, чем было чревато её внезапное появление. Она взяла кружку с горячим чаем. — Я с нетерпением ждала этого все последние часы.
— Не могли бы вы держать свою омагиченность при себе? — поинтересовалась Имоджен, и Амелия почувствовала, как её сердце упало, когда она услышала этот вопрос. Были времена, когда статус Имоджен, как единственной «не-ведьмы» в школе, был слишком ярко выражен. Сейчас сложилась как раз такая ситуация. Амелия увидела, как Констанс прищурила глаза. Если был список вещей, которые Констанс ненавидела, и Амелия не была точно уверена, насколько длинным был этот список сейчас, то«омагиченность», несомненно, находилась где-то в самом его начале.
— Омагиченность! — слово было произнесено брезгливо, и, заслышав, как щёлкнул замок на шкафу, Амелия повернула голову. Она даже не предполагала, что Давина Бэт находилась сейчас в комнате. Вздохнув, директриса решила, что ей лучше вмешаться, прежде чем ссора действительно началась:
— Послушайте, Констанс, Имоджен вовсе не пытается…
Страница 3 из 73
