Театральная студия

— Она скрестила руки на груди и пристально посмотрела на заместительницу. — Как бы там ни было, я уже приняла решение. Имоджен связалась с ними, и они будут здесь уже в конце недели.

— Действительно! — Констанс была возмущена. — Зачем вам моё мнение, если всё и без меня уже решено?

— Мне хотелось узнать, какова будет ваша реакция. Я надеялась, что вы отнесётесь к этому предложению разумнее.

— Вы полагаете, я не разумна?

— Да, Констанс. Думаю, что это так, — заявила Амелия, в душе довольная, что ей удалось отстоять своё мнение.

— Хорошо. Но как только наступит какое-нибудь трагическое событие из-за вашего ужасного и неизбежного решения, я буду здесь, чтобы напомнить, что я предупреждала. — И Констанс растаяла в воздухе, оставив Амелию надеяться на то, что дорога до чайной миссис Кози не будет такой долгой, поскольку она остро нуждалась в сырном пироге… в лечебных целях, конечно же.

Утренний воздух был холодным и сырым, и Имоджен невольно вздрогнула, несмотря на то, что на ней было плотное пальто. Она стояла у входа в школу, ожидая увидеть хоть какие-то признаки Холдейна Харрингтона и его белого фургона. Женщина вызвалась встретить его, и мисс Кэкл была вполне довольна её энтузиазмом. На самом деле, истина заключалась в том, что она хотела встретить Холдейна первым, дабы сразу предупредить его о Констанс Хардбрум. Ранее на этой неделе она отправилась в город, чтобы позвонить ему по телефону и организовать его визит в Академию. Он был осведомлён, что Академия Кэкл была школой для юных ведьм, и в отличие от большинства возможных визитёров, был воодушевлён перспективой работать в замке, где всюду были сквозняки, а вся суть центрального отопления заключалась в камине Большого зала. Имоджен должна была признаться, что его голос по телефону был довольно очаровательным, и она с нетерпением ждала разговора с другими «не-ведьмами». Не то чтобы она имела что-то против метаний заклинаниями членами профессорско-преподавательского состава, но разговоры о том, что могло или не могло быть сделано с различными разновидностями сорняков и трав через некоторое время начинал надоедать. Было время, когда ей хотелось душевного разговора со своими сверстниками, где можно было бы обсудить нечто иное, чем печальный и, казалось бы, необратимый спад в стандартах варки зелий. Хотя в замке и присутствовали другие «не-ведьмы», никто из них не вёл какие-либо предметы. Разговоры якобы об изменении климата с миссис Тапиокой неизбежно заканчивались вращением вокруг тем, вроде как лучше варить макароны, чтобы они не отправились на обеденный стол сырыми. Мистер Блоссом был не лучше. Имоджен вспоминала с толикой страха, как впервые была вынуждена слушать его разговоры о «чудесах древесно-волокнистой плиты средней плотности». Она извлекла пользу из этого горького опыта, и теперь была искусна в умении вовремя находить нужный предлог, чтобы покинуть комнату, прежде чем он толкнул речь и понял, что действительно произошло.

Наверху, в комнате Энид, Милдред высунулась из окна в надежде увидеть гостей первой. Комната Энид давала лучший обзор на внутренний двор. Мисс Кэкл объявила о приезде Холдейна и его театральной труппы день назад, собрав всех учениц. Отвращение на лице мисс Хардбрум ясно дало понять девочкам, что лучше сидеть молча и слушать. И ученицы по опыту прежних лет усвоили, что такое выражение лица предвещает что-то действительно интересное. Пожалуй, это был своеобразный точный индикатор, дающий представление о важных событиях в Академии, и, судя по немалому количеству насмешек со стороны грозной наставницы, событие обязывало девочек отнестись к нему со всей ответственностью.

— Ты что-нибудь видишь? — осведомилась Мод. Милдред почувствовала, как подруга буквально висит у неё на плече, желая получить шанс увидеть происходящее.

— Пока что ничего интересного, — доложила Милдред. — Хотя, похоже, что мисс Дрилл выдвинули в качестве комитета по встрече.

— Но разве один человек уже комитет? — удивилась Мод.

— Мне кажется, для особых случаев и такое допускается, — заверила её Милдред, снова вглядываясь в окно. Она уже начала терять интерес к этой затее, как вдруг услышала громкий звук двигателя. Спустя несколько мгновений на вершине холма показался старый белый фургон.

— Они здесь! — прошептала она, обращаясь к подругам. Девочка чувствовала, как те тоже пытаются хоть что-то разглядеть, и поэтому отошла в сторону, уступая место.

Имоджен услышала шум, доносившийся из окна, и посмотрела наверх, ожидая увидеть толпящихся второкурсниц, что старались утолить своё любопытство. Сначала ей пришло в голову сделать им замечание, но в конце концов она поняла, что это слишком бессердечно. Если быть честной с самой собой, она поступила бы на их месте так же.

Услышав шум двигателя мисс Дрилл повернулась к фургону, и так и замерла на месте. Водительская дверь открылась, и перед ней предстал высокий и статный мужчина.