Фандом: Гарри Поттер. События несутся как лавина, так и норовя сбить с ног, утопить. В условиях неизвестности быть «лучше» трудно. Но сдаваться Рон не намерен: он многого добился, но впереди еще немало целей.
Добавить в моё избранное
98 мин, 11 сек 2486
Сначала всё шло хорошо, мы поздравили Джинни, вручили совместный подарок, съели по мороженому, а вот после этого я заметил, что брат с сестрой как-то подозрительно переглядываются.
— Что не так? — прямо спросил я, не желая играть в эти игры. — Что вы скрываете?
Джинни смутилась и отвернулась, а Чарльз вздохнул.
— Рон, мама просила нас поговорить с тобой.
— И о чём же? — язвительно усмехнулся я. — Уж не о том ли, что я — предал семью?
— Нет, Рон! — подала голос Джинни. — Мама поняла, что была к тебе несправедлива…
— Джин, ты сама себя слышишь? — фыркнул я.
Мама никогда не признавала свою неправоту, максимум, что она могла — сделать одолжение и прекратить спор.
— Послушай! — не дала она мне продолжить. — Помнишь, я тебе рассказывала, что высказала ей всё? Это подействовало, Рон. Мама обдумала мои слова и поняла, что была неправа. Она правда хочет помириться. Пару дней назад я случайно услышала разговор родителей, папа сказал, что они не могут и дальше ждать, пока ты сделаешь первый шаг. Мол, ты уже большой, они и так много пропустили в твоей жизни, и шаг к примирению придётся делать им самим. Я так поняла, что они… Ну…
— Ждали, что я приползу? — фыркнул я. — Передай, что мне это неинтересно.
— Рон!
Чарли с Джинни принялись меня уговаривать, но, несмотря на то, что я чувствовал, как под воздействием их слов истончается моя броня, пока что я крепко стоял на своём.
Хотелось ли мне помириться с родителями? Даже не знаю. Прошли те времена, когда я без колебаний ответил бы согласием, родители упустили шанс. То есть вслух я и тогда наверняка стал бы отпираться, но сам себе я отдавал отчёт, что хочу этого. Сейчас же я в первую очередь видел отрицательные стороны возможного примирения.
Даже при самом идеальном развитии событий — что меня ждёт? Контроль. Осуждение за расходящиеся с ними мнение, остракизм моих друзей и оскорбление их семей, постоянная критика по малейшему поводу (а порой и без него), запрет на колдовство на каникулах… И это только вершина айсберга. А ведь идеально не будет. Уверен, даже если нам удастся помириться и наладить отношения, это продлится недолго. Я с одиннадцати лет предоставлен сам себе, я привык к тому, что сам определяю свои интересы и занятия, что никто мне не указывает… Какова вероятность, что Молли Уизли захочет со мной считаться? Мама даже Биллу и Чарли постоянно указывает, что делать и как жить, а ведь они давно совершеннолетние, оба работают и вообще живут отдельно!
Что хорошего это примирение мне принесёт? Да ничего. Вместо заповедника меня будет ждать задний двор Норы и обезгномливание сада. Вместо изучения магии — чистка картошки, вместо денег за работу — пара кнатов да мороженое при посещении Косого переулка, который, к слову, я тоже смогу посещать только с разрешения родителей — и в их присутствии. Вдобавок можно вспомнить близнецов, наверняка воспользующихся случаем, чтобы припомнить мне и Слизерин, и стычки в коридорах…
Так зачем мне это? Обида разъела сыновью любовь, непонимание, как родители могли так просто от меня отвернуться, подточило фундамент родственных чувств, а то, как мама игнорировала меня в течение трёх лет и постоянные оскорбления братьев в школе обрушили ненадёжную конструкцию под названием семья.
И всё же, совершенно иррационально, я не находил в себе сил на то, чтобы решительно пресечь уговоры и сказать твёрдое нет.
— Я тебя не выгоняю, Рон, ты в любой момент можешь вернуться, но хотя бы попытайся наладить отношения с родителями! — воскликнул Чарли, понимая, что не может до меня достучаться.
Это стало последним камнем на чаше весов, склонивших моё решение в их пользу.
Я ведь смогу уйти в любой момент…
— Ладно…
— Слава Мерлину! — заулыбалась Джинни.
— … но если я пойму, что мама по-прежнему осуждает меня, я уйду.
— Отлично! Ну что, мороженое мы доели… Идёмте? — радостно произнёс Чарли, ввергнув меня в состояние тихой паники — к визиту в Нору и встрече с родителями я не был готов совершенно.
— Всё будет хорошо, Рон! Вот увидишь!
— Может, хотя бы не сегодня? — жалобно протянул я, уже понимая, что идти придётся.
Джинни шутливо потянула меня к выходу, но хватка её была вполне серьёзной — захоти я вырваться, пришлось бы приложить немалые усилия. Впрочем, я не вырывался. Успокаивая себя мыслями о возможности сбежать в заповедник, я покорно позволял тащить себя в «Дырявый котёл» к камину. Первой переместилась Джинни, улыбнувшись мне напоследок, а затем Чарли крепко сжал моё плечо и подтолкнул к огню:
— Всё будет хорошо, Рон, — напутствовал он меня и сам же бросил дымолётный порошок — наверное, из опасения, что я назову адрес заповедника.
Пламя закрутило меня и выплюнуло в Норе.
Сделав глубокий вдох, я расправил плечи и шагнул вперёд.
— Что не так? — прямо спросил я, не желая играть в эти игры. — Что вы скрываете?
Джинни смутилась и отвернулась, а Чарльз вздохнул.
— Рон, мама просила нас поговорить с тобой.
— И о чём же? — язвительно усмехнулся я. — Уж не о том ли, что я — предал семью?
— Нет, Рон! — подала голос Джинни. — Мама поняла, что была к тебе несправедлива…
— Джин, ты сама себя слышишь? — фыркнул я.
Мама никогда не признавала свою неправоту, максимум, что она могла — сделать одолжение и прекратить спор.
— Послушай! — не дала она мне продолжить. — Помнишь, я тебе рассказывала, что высказала ей всё? Это подействовало, Рон. Мама обдумала мои слова и поняла, что была неправа. Она правда хочет помириться. Пару дней назад я случайно услышала разговор родителей, папа сказал, что они не могут и дальше ждать, пока ты сделаешь первый шаг. Мол, ты уже большой, они и так много пропустили в твоей жизни, и шаг к примирению придётся делать им самим. Я так поняла, что они… Ну…
— Ждали, что я приползу? — фыркнул я. — Передай, что мне это неинтересно.
— Рон!
Чарли с Джинни принялись меня уговаривать, но, несмотря на то, что я чувствовал, как под воздействием их слов истончается моя броня, пока что я крепко стоял на своём.
Хотелось ли мне помириться с родителями? Даже не знаю. Прошли те времена, когда я без колебаний ответил бы согласием, родители упустили шанс. То есть вслух я и тогда наверняка стал бы отпираться, но сам себе я отдавал отчёт, что хочу этого. Сейчас же я в первую очередь видел отрицательные стороны возможного примирения.
Даже при самом идеальном развитии событий — что меня ждёт? Контроль. Осуждение за расходящиеся с ними мнение, остракизм моих друзей и оскорбление их семей, постоянная критика по малейшему поводу (а порой и без него), запрет на колдовство на каникулах… И это только вершина айсберга. А ведь идеально не будет. Уверен, даже если нам удастся помириться и наладить отношения, это продлится недолго. Я с одиннадцати лет предоставлен сам себе, я привык к тому, что сам определяю свои интересы и занятия, что никто мне не указывает… Какова вероятность, что Молли Уизли захочет со мной считаться? Мама даже Биллу и Чарли постоянно указывает, что делать и как жить, а ведь они давно совершеннолетние, оба работают и вообще живут отдельно!
Что хорошего это примирение мне принесёт? Да ничего. Вместо заповедника меня будет ждать задний двор Норы и обезгномливание сада. Вместо изучения магии — чистка картошки, вместо денег за работу — пара кнатов да мороженое при посещении Косого переулка, который, к слову, я тоже смогу посещать только с разрешения родителей — и в их присутствии. Вдобавок можно вспомнить близнецов, наверняка воспользующихся случаем, чтобы припомнить мне и Слизерин, и стычки в коридорах…
Так зачем мне это? Обида разъела сыновью любовь, непонимание, как родители могли так просто от меня отвернуться, подточило фундамент родственных чувств, а то, как мама игнорировала меня в течение трёх лет и постоянные оскорбления братьев в школе обрушили ненадёжную конструкцию под названием семья.
И всё же, совершенно иррационально, я не находил в себе сил на то, чтобы решительно пресечь уговоры и сказать твёрдое нет.
— Я тебя не выгоняю, Рон, ты в любой момент можешь вернуться, но хотя бы попытайся наладить отношения с родителями! — воскликнул Чарли, понимая, что не может до меня достучаться.
Это стало последним камнем на чаше весов, склонивших моё решение в их пользу.
Я ведь смогу уйти в любой момент…
— Ладно…
— Слава Мерлину! — заулыбалась Джинни.
— … но если я пойму, что мама по-прежнему осуждает меня, я уйду.
— Отлично! Ну что, мороженое мы доели… Идёмте? — радостно произнёс Чарли, ввергнув меня в состояние тихой паники — к визиту в Нору и встрече с родителями я не был готов совершенно.
— Всё будет хорошо, Рон! Вот увидишь!
— Может, хотя бы не сегодня? — жалобно протянул я, уже понимая, что идти придётся.
Джинни шутливо потянула меня к выходу, но хватка её была вполне серьёзной — захоти я вырваться, пришлось бы приложить немалые усилия. Впрочем, я не вырывался. Успокаивая себя мыслями о возможности сбежать в заповедник, я покорно позволял тащить себя в «Дырявый котёл» к камину. Первой переместилась Джинни, улыбнувшись мне напоследок, а затем Чарли крепко сжал моё плечо и подтолкнул к огню:
— Всё будет хорошо, Рон, — напутствовал он меня и сам же бросил дымолётный порошок — наверное, из опасения, что я назову адрес заповедника.
Пламя закрутило меня и выплюнуло в Норе.
Сделав глубокий вдох, я расправил плечи и шагнул вперёд.
Страница 7 из 27
