Фандом: Гарри Поттер. События несутся как лавина, так и норовя сбить с ног, утопить. В условиях неизвестности быть «лучше» трудно. Но сдаваться Рон не намерен: он многого добился, но впереди еще немало целей.
Добавить в моё избранное
98 мин, 11 сек 2487
Раз я позволил Джинни с Чарли уговорить себя на это, приму испытание терпения с достоинством.
— Добрый день, — нейтрально приветствовал я собравшихся перед камином членов семьи Уизли. — Надеюсь, я не помешал?
Начало светской беседы явно произвело не то впечатление, что хотелось бы. В Норе привыкли к совершенно иному общению — неформальному, — о чём я успел позабыть за ненадобностью. На меня смотрели как на незнакомца, то ли не зная, чего от меня ждать, то ли сомневаясь, как самим себя вести, но ни родители, ни братья даже не кивнули в знак приветствия.
Появление Чарли немного развеяло неловкость, мама перестала сверлить меня взглядом, встрепенулась и пригласила всех к столу.
Под перекрёстным огнём взглядов я чувствовал себя не в своей тарелке. Нора давно перестала мной восприниматься домом не только на словах, я не чувствовал себя комфортно в этом месте и в этом обществе. Знакомая до мельчайших деталей кухня ничуть не изменилась, но изменился я сам. И нет, категорически не потому, что успел насмотреться на богатые дома чистокровных магов, в конце концов, Нотт-холл тоже не мог похвастаться достатком. Но весь этот… хаос — он раздражал. Я привык к порядку, к тому, что у каждой вещи есть своё место; да, и в Хогвартсе, и в заповеднике убирали домовики, но мы и сами стремились поддерживать порядок, не бросали вещи где попало, а в Норе грязные чашки с остатками заварки соседствовали с расчёской, а книга вообще лежала под стулом вместе с какой-то тряпкой… Раньше это не задевало, я жил среди этого хаоса с детства и не видел в нём ничего особенного… Ну да, я же ослизеринился.
Отведя взгляд от беспорядка, я сделал над собой усилие, но скрыл недовольство. Я не ссориться пришёл, поэтому стоило быть сдержанным. Однако начинать разговор первым я не собирался — это же не я был инициатором встречи. Родители, очевидно, догадались об этом, и папа, откашлявшись, попытался рассказать об очередном забавном случае с работы, но тема быстро заглохла — не к месту пришлась. Они все чего-то ждали от меня, но вот чего? Неужто извинений? Если это действительно так… Не дождутся!
Внезапно я почувствовал злость. Сначала эти люди три года меня игнорируют, а потом от меня же ждут первого шага?! Вы хотели, чтобы я пришёл — вот он я, но кто сказал, что я буду действовать в соответствии с вашими ожиданиями? Повернув голову к маме, я посмотрел на неё и прямо спросил:
— Джинни сказала, что ты пересмотрела своё отношение к моему распределению на Слизерин, это правда?
Мама вздрогнула, словно не ожидала, что я вообще заговорю, и бросила на Джин недовольный взгляд. Интересно… Сестрёнка что, нарушила сценарий этими словами?
— Мы с отцом поняли, что ты совсем забыл дорогу домой…
— Или мне пресекли этот путь тем, что покидали вокзал без меня? — ехидно уточнил я. Чарли пнул меня под столом, но я не собирался отмалчиваться. Они хотели поговорить, пусть пеняют на себя! — Не стоит, Чарли, пинать меня. Я буду говорить то, что думаю, я ведь за этим здесь?
— Мы считали, что ты осознаешь, как много потерял, — заговорил папа.
— А что я потерял? — вновь перебил я, глядя ему прямо в глаза. — Давайте на чистоту? Близнецы издевались надо мной всё моё детство, но перед школой превзошли сами себя. Они настолько меня достали, что я не захотел оказаться с ними на одном факультете, и Шляпа услышала эти мысли.
Они заговорили все разом. Фред с Джорджем принялись орать, что я гнилой, иначе бы ничто не отвратило меня от правильного факультета, папа убеждал, что я был неправ в своём желании нарушить семейную традицию, мама кричала на близнецов, один лишь Перси (Чарли с Джинни я не причислял к той части семьи, что отвернулась от меня) смотрел задумчиво и молчал.
— Почему ты сбежал к Чарли? — спросил он, когда все немного угомонились.
— Потому что здесь я был нежеланным гостем, — равнодушно пожал я плечами. — За весь год родители ни разу мне не написали — лишь в сентябре пару раз пытались опозорить перед всей школой вопиллерами. Но нормально поговорить — не настолько я ценен, видимо. Да и на вокзале, если вы забыли, меня никто не ждал.
Все снова заговорили разом, убеждая, что я не верно истолковал отсутствие писем, осуждая за гордыню — я ведь не сделал первый шаг, обвиняя в нелюбви к родителям.
Собственно, я и не ждал иного, даже почти не надеялся. И потому и разочарован не был. Почти.
Разговора не получалось. Было понятно, что мне лучше уйти, пока мы все не наговорили лишнего, того, после чего даже мысль о примирении станет невозможна, но… Я хотел расставить все точки над «и», осветить каждую лазейку и, если она пригодна, перекрыть. Мне надоело балансировать.
Наверное, самое ужасным для родителей было то, что я не орал, брызгая слюной, как все остальные. Я словно со стороны смотрел на происходящее, иногда вставляя реплики в скандал.
— Добрый день, — нейтрально приветствовал я собравшихся перед камином членов семьи Уизли. — Надеюсь, я не помешал?
Начало светской беседы явно произвело не то впечатление, что хотелось бы. В Норе привыкли к совершенно иному общению — неформальному, — о чём я успел позабыть за ненадобностью. На меня смотрели как на незнакомца, то ли не зная, чего от меня ждать, то ли сомневаясь, как самим себя вести, но ни родители, ни братья даже не кивнули в знак приветствия.
Появление Чарли немного развеяло неловкость, мама перестала сверлить меня взглядом, встрепенулась и пригласила всех к столу.
Под перекрёстным огнём взглядов я чувствовал себя не в своей тарелке. Нора давно перестала мной восприниматься домом не только на словах, я не чувствовал себя комфортно в этом месте и в этом обществе. Знакомая до мельчайших деталей кухня ничуть не изменилась, но изменился я сам. И нет, категорически не потому, что успел насмотреться на богатые дома чистокровных магов, в конце концов, Нотт-холл тоже не мог похвастаться достатком. Но весь этот… хаос — он раздражал. Я привык к порядку, к тому, что у каждой вещи есть своё место; да, и в Хогвартсе, и в заповеднике убирали домовики, но мы и сами стремились поддерживать порядок, не бросали вещи где попало, а в Норе грязные чашки с остатками заварки соседствовали с расчёской, а книга вообще лежала под стулом вместе с какой-то тряпкой… Раньше это не задевало, я жил среди этого хаоса с детства и не видел в нём ничего особенного… Ну да, я же ослизеринился.
Отведя взгляд от беспорядка, я сделал над собой усилие, но скрыл недовольство. Я не ссориться пришёл, поэтому стоило быть сдержанным. Однако начинать разговор первым я не собирался — это же не я был инициатором встречи. Родители, очевидно, догадались об этом, и папа, откашлявшись, попытался рассказать об очередном забавном случае с работы, но тема быстро заглохла — не к месту пришлась. Они все чего-то ждали от меня, но вот чего? Неужто извинений? Если это действительно так… Не дождутся!
Внезапно я почувствовал злость. Сначала эти люди три года меня игнорируют, а потом от меня же ждут первого шага?! Вы хотели, чтобы я пришёл — вот он я, но кто сказал, что я буду действовать в соответствии с вашими ожиданиями? Повернув голову к маме, я посмотрел на неё и прямо спросил:
— Джинни сказала, что ты пересмотрела своё отношение к моему распределению на Слизерин, это правда?
Мама вздрогнула, словно не ожидала, что я вообще заговорю, и бросила на Джин недовольный взгляд. Интересно… Сестрёнка что, нарушила сценарий этими словами?
— Мы с отцом поняли, что ты совсем забыл дорогу домой…
— Или мне пресекли этот путь тем, что покидали вокзал без меня? — ехидно уточнил я. Чарли пнул меня под столом, но я не собирался отмалчиваться. Они хотели поговорить, пусть пеняют на себя! — Не стоит, Чарли, пинать меня. Я буду говорить то, что думаю, я ведь за этим здесь?
— Мы считали, что ты осознаешь, как много потерял, — заговорил папа.
— А что я потерял? — вновь перебил я, глядя ему прямо в глаза. — Давайте на чистоту? Близнецы издевались надо мной всё моё детство, но перед школой превзошли сами себя. Они настолько меня достали, что я не захотел оказаться с ними на одном факультете, и Шляпа услышала эти мысли.
Они заговорили все разом. Фред с Джорджем принялись орать, что я гнилой, иначе бы ничто не отвратило меня от правильного факультета, папа убеждал, что я был неправ в своём желании нарушить семейную традицию, мама кричала на близнецов, один лишь Перси (Чарли с Джинни я не причислял к той части семьи, что отвернулась от меня) смотрел задумчиво и молчал.
— Почему ты сбежал к Чарли? — спросил он, когда все немного угомонились.
— Потому что здесь я был нежеланным гостем, — равнодушно пожал я плечами. — За весь год родители ни разу мне не написали — лишь в сентябре пару раз пытались опозорить перед всей школой вопиллерами. Но нормально поговорить — не настолько я ценен, видимо. Да и на вокзале, если вы забыли, меня никто не ждал.
Все снова заговорили разом, убеждая, что я не верно истолковал отсутствие писем, осуждая за гордыню — я ведь не сделал первый шаг, обвиняя в нелюбви к родителям.
Собственно, я и не ждал иного, даже почти не надеялся. И потому и разочарован не был. Почти.
Разговора не получалось. Было понятно, что мне лучше уйти, пока мы все не наговорили лишнего, того, после чего даже мысль о примирении станет невозможна, но… Я хотел расставить все точки над «и», осветить каждую лазейку и, если она пригодна, перекрыть. Мне надоело балансировать.
Наверное, самое ужасным для родителей было то, что я не орал, брызгая слюной, как все остальные. Я словно со стороны смотрел на происходящее, иногда вставляя реплики в скандал.
Страница 8 из 27
