Фандом: Ориджиналы. «Поцелуй-ка меня в запястье. Изящно. Навылет.»
Добавить в моё избранное
7 мин, 58 сек 14775
Фиолетовая всегда возвращалась с работы в одно и то же время, приветливо здоровалась со старушками у подъезда и терпеливо отвечала на все их вопросы, затем проверяла содержимое почтового ящика и пешком поднималась на шестой этаж.
Дома она могла сбросить маску и расслабиться. Фиолетовая с головой уходила в работу над очередной книгой и пила чёрный чай с бергамотом.
Иностранные языки нравились ей всегда. Фиолетовая даже разговаривать научилась сначала на чужом, а потом уже на родном языке. Её родители много времени проводили в разъездах, и воспитанием Фиолетовой занималась бабушка, которая преподавала иностранные языки в школе.
К первому классу Фиолетовая знала уже два языка, а когда поступала в университет — пять.
Переводами книг она увлеклась в последних классах школы, каждый раз находя всё более сложные экземпляры. Поэтому после окончания университета Фиолетовая получила сразу несколько предложений от разных издательств и уже примерно полгода переводила детективы и слезливые женские романы со всех уголков мира.
Дома она погружалась в невероятные миры научной фантастики. Фиолетовая планировала однажды показать свои работы издателю, но медлила, ведь не получила ни одного разрешения на перевод и даже запросов не отправила. Этим обещала заняться…, а впрочем, неважно.
Близилось Рождество.
Ощущение праздника витало в воздухе, читалось в улыбках прохожих и переливалось разноцветными огнями в витринах магазинов. Фиолетовой казалось, что весь мир сошёл с ума. Только вот для неё всё осталось по-прежнему. Она вовремя уходила с работы, разговаривала с любопытными соседками во дворе, проверяла почтовый ящик и всегда поднималась по лестнице пешком. Своего рода ритуал, который Фиолетовая боялась нарушить.
Тот день мало чем отличался от предыдущих. Она снова сказалась больной, когда коллеги позвали за покупками, и привычно отправилась домой.
Странности начались по дороге.
Жёлтый, в смешном рождественском колпаке, уже две недели продавал всем желающим ёлки на углу возле дома Фиолетовой. Он никогда не обращал на неё внимания, а сегодня вдруг подарил ароматный колючий букет и сказал:
— Верьте в чудо, и оно обязательно случится!
Фиолетовой показалось, что её ударили, но мальчишка лишь приветливо улыбался.
Домой она шла не осознавая происходящего и очнулась, только когда обнаружила в почтовом ящике письмо. Тогда Фиолетовая впервые за долгое время вспомнила, что в её доме существует лифт. Она поставила хвойный букет в самую красивую вазу, а вместо чая с бергамотом налила себе коньяк из многолетних дедовских запасов. Только распечатать письмо так и не решилась.
Обычный белый конверт, где знакомым почерком было написано её имя. Ни адреса, ни почтовых печатей, только имя. Неужели Зелёная вернулась?
С Зелёной они познакомились на одной из студенческих вечеринок в конце второго курса.
Журналисты умели весело проводить время и иногда приглашали к себе студентов с других факультетов.
В тот вечер Фиолетовая пришла с Бирюзовым. Они ещё по дороге затеяли нелепый спор о литературе, чистой воды вкусовщина, но Фиолетовой всегда нравилось, как Бирюзовый формулировал свои мысли — наверное, именно поэтому она с ним и дружила.
Увлёкшись разговором, Фиолетовая не заметила, как они пришли.
Дверь открыла Зелёная.
Это не было любовью с первого взгляда, со второго и даже с пятого.
В тот вечер Зелёная подходила к ним ещё несколько раз, обсуждала с Бирюзовым университетские дела и исчезала в неизвестном направлении. А спустя несколько дней Фиолетовая впервые увидела её в университете. Лекции у них проходили в разных корпусах, поэтому раньше они никогда не пересекались, но всё изменилось. Фиолетовая стала замечать Зелёную в коридорах, библиотеке и даже кафетерии, однако никак не могла понять, что происходит.
А потом?
Примерно через месяц Зелёная поймала её в библиотеке, презентовала красивую яркую картонку и скороговоркой выпалила:
— Мне сказали, что ты тоже любишь стихи. Завтра литературный вечер у одного хорошего поэта, и я подумала: может, сходим вместе?
И Фиолетовая неожиданно для самой себя согласилась.
Информатором Зелёной, конечно, был Бирюзовый, и это он любил стихи, а ещё — рассуждать о рифмах и фонетике. Фиолетовой так нравилось его слушать, что она не решалась разбить Бирюзовому сердце, сказав, что предпочитает прозу.
Впрочем, стихи Малахитовой действительно оказались очень хорошими.
Домой в тот вечер Фиолетовая так и не попала. Они гуляли до самого рассвета, говорили и смеялись, а потом Зелёная её поцеловала.
Они настолько увлеклись друг другом, что едва не завалили сессию. Именно поэтому через месяц Зелёная к ней переехала.
Жить вместе было лучше, чем просто гулять. Фиолетовой казалось, что вокруг Зелёной всё оживало.
Дома она могла сбросить маску и расслабиться. Фиолетовая с головой уходила в работу над очередной книгой и пила чёрный чай с бергамотом.
Иностранные языки нравились ей всегда. Фиолетовая даже разговаривать научилась сначала на чужом, а потом уже на родном языке. Её родители много времени проводили в разъездах, и воспитанием Фиолетовой занималась бабушка, которая преподавала иностранные языки в школе.
К первому классу Фиолетовая знала уже два языка, а когда поступала в университет — пять.
Переводами книг она увлеклась в последних классах школы, каждый раз находя всё более сложные экземпляры. Поэтому после окончания университета Фиолетовая получила сразу несколько предложений от разных издательств и уже примерно полгода переводила детективы и слезливые женские романы со всех уголков мира.
Дома она погружалась в невероятные миры научной фантастики. Фиолетовая планировала однажды показать свои работы издателю, но медлила, ведь не получила ни одного разрешения на перевод и даже запросов не отправила. Этим обещала заняться…, а впрочем, неважно.
Близилось Рождество.
Ощущение праздника витало в воздухе, читалось в улыбках прохожих и переливалось разноцветными огнями в витринах магазинов. Фиолетовой казалось, что весь мир сошёл с ума. Только вот для неё всё осталось по-прежнему. Она вовремя уходила с работы, разговаривала с любопытными соседками во дворе, проверяла почтовый ящик и всегда поднималась по лестнице пешком. Своего рода ритуал, который Фиолетовая боялась нарушить.
Тот день мало чем отличался от предыдущих. Она снова сказалась больной, когда коллеги позвали за покупками, и привычно отправилась домой.
Странности начались по дороге.
Жёлтый, в смешном рождественском колпаке, уже две недели продавал всем желающим ёлки на углу возле дома Фиолетовой. Он никогда не обращал на неё внимания, а сегодня вдруг подарил ароматный колючий букет и сказал:
— Верьте в чудо, и оно обязательно случится!
Фиолетовой показалось, что её ударили, но мальчишка лишь приветливо улыбался.
Домой она шла не осознавая происходящего и очнулась, только когда обнаружила в почтовом ящике письмо. Тогда Фиолетовая впервые за долгое время вспомнила, что в её доме существует лифт. Она поставила хвойный букет в самую красивую вазу, а вместо чая с бергамотом налила себе коньяк из многолетних дедовских запасов. Только распечатать письмо так и не решилась.
Обычный белый конверт, где знакомым почерком было написано её имя. Ни адреса, ни почтовых печатей, только имя. Неужели Зелёная вернулась?
С Зелёной они познакомились на одной из студенческих вечеринок в конце второго курса.
Журналисты умели весело проводить время и иногда приглашали к себе студентов с других факультетов.
В тот вечер Фиолетовая пришла с Бирюзовым. Они ещё по дороге затеяли нелепый спор о литературе, чистой воды вкусовщина, но Фиолетовой всегда нравилось, как Бирюзовый формулировал свои мысли — наверное, именно поэтому она с ним и дружила.
Увлёкшись разговором, Фиолетовая не заметила, как они пришли.
Дверь открыла Зелёная.
Это не было любовью с первого взгляда, со второго и даже с пятого.
В тот вечер Зелёная подходила к ним ещё несколько раз, обсуждала с Бирюзовым университетские дела и исчезала в неизвестном направлении. А спустя несколько дней Фиолетовая впервые увидела её в университете. Лекции у них проходили в разных корпусах, поэтому раньше они никогда не пересекались, но всё изменилось. Фиолетовая стала замечать Зелёную в коридорах, библиотеке и даже кафетерии, однако никак не могла понять, что происходит.
А потом?
Примерно через месяц Зелёная поймала её в библиотеке, презентовала красивую яркую картонку и скороговоркой выпалила:
— Мне сказали, что ты тоже любишь стихи. Завтра литературный вечер у одного хорошего поэта, и я подумала: может, сходим вместе?
И Фиолетовая неожиданно для самой себя согласилась.
Информатором Зелёной, конечно, был Бирюзовый, и это он любил стихи, а ещё — рассуждать о рифмах и фонетике. Фиолетовой так нравилось его слушать, что она не решалась разбить Бирюзовому сердце, сказав, что предпочитает прозу.
Впрочем, стихи Малахитовой действительно оказались очень хорошими.
Домой в тот вечер Фиолетовая так и не попала. Они гуляли до самого рассвета, говорили и смеялись, а потом Зелёная её поцеловала.
Они настолько увлеклись друг другом, что едва не завалили сессию. Именно поэтому через месяц Зелёная к ней переехала.
Жить вместе было лучше, чем просто гулять. Фиолетовой казалось, что вокруг Зелёной всё оживало.
Страница 1 из 3
