Фандом: Гарри Поттер. У каждого должен быть человек, которого хочется как можно чаще упоминать, не реже вспоминать… И порой о чём-то ему напоминать.
Добавить в моё избранное
9 мин, 59 сек 6593
— Не смею держать вас здесь силой. Но я готов обсудить этот вопрос в другой обстановке. Завтра?
— Завтра, — опять повторила Гермиона, не сомневаясь, что к утру тема поцелуев полностью потеряет актуальность.
Вспоминать о том, насколько она была уверена, что Люциус не может обратить на неё внимание в этом смысле, сейчас было забавно.
На следующий день предсказуемо ничего не произошло. Гермиона не ответила на письмо, в котором содержалось довольно формальное приглашение на ужин. Неделю спустя поступила точно так же. А потом Малфой пришёл к ней домой…
— Мне кажется, или вам приходит не вся корреспонденция? — спросил он так, словно вновь переживал из-за этого. Словно хотел решить проблему с совами, которые плохо выполняют свою работу.
— Откуда вы узнали мой адрес?
Отвечая вопросом на вопрос, заранее расписываешься в проигрыше этой словесной дуэли, но иначе Гермиона не могла.
— Считайте, что я угадал. Так вы ответите мне насчёт ужина?
— Я как раз готовлю. Можете присоединиться. Только это… обед.
В тот день они обедали овощным рагу с отбивными, много разговаривали, и Гермиона почему-то совсем не чувствовала себя странно. А Люциус по сей день любил припоминать эту трапезу. Как-то, например, отсчитал ровно год с того дня и приказал домовикам приготовить то же самое. Но чаще упоминал, конечно, не само блюдо, а форму приглашения на обед.
— А если бы я тогда предложил тебе замужество, ты бы по-быстрому смастерила платье и договорилась со священником?
— Ты не предложил, − заметила Гермиона. Хотя они оба понимали, что в тот раз он просто застал её врасплох.
— А если я предложу сейчас?
— Не предложишь.
— Мы почти два года как вместе. Ты живёшь со мной половину этого срока. Почему бы мне не заговорить о свадьбе?
— Ты ведь на самом деле не предложишь мне сыграть свадьбу?
Он предложил спустя пару секунд.
Спустя время Гермиона не могла вспомнить, из-за чего сомневалась в возможности такого исхода. А может, ей просто не хотелось вспоминать причины для сомнений? Ведь упоминать мужа в разговоре, цитировать его и просто находиться рядом с ним было куда приятнее.
− Люциус говорит, что тогда, в Мунго, он заранее знал, что мы с Роном не вместе, − рассказала как-то Гермиона Джинни. — Говорит, просто хотел убедиться, что я скажу об этом прямо.
− Так когда у него появились на тебя виды? Давно?
− Об этом он не говорит…
На самом деле — Люциус рассказывал ей обо всём, стоило только спросить. А Гермиона никогда не была равнодушна к вопросам. Выяснилось, что муж увидел в ней привлекательную женщину во время одного из тех бессчётных приёмов. Из тех, где всё прошло гладко. Но начало было положено несколькими месяцами ранее. Люциус впервые посмотрел на неё как на взрослую волшебницу (а не малоинтересную школьницу, ровесницу сына) во время Битвы за Хогвартс. Он увидел, как она мощным режущим заклинанием убила одного из егерей. Гермиона хорошо помнила тот момент: как увидела нападающего, как атаковала его и как испугалась чужой смерти — от своей руки. Так испугалась, что упустила из виду второго противника, который уже занёс палочку для смертельного заклинания. Но тут ей помог неизвестный, стоящий чуть в отдалении — он обезоружил безымянного Пожирателя и тут же обездвижил его.
В темноте и суматохе рассмотреть своего «спасителя» Гермиона не смогла. А когда всё утихло, не хотела и вспоминать тот момент. Только после рассказа Люциуса (он как будто случайно проболтался об этом) напоминать о небольшом эпизоде его«геройства» стало даже приятно.
— Завтра, — опять повторила Гермиона, не сомневаясь, что к утру тема поцелуев полностью потеряет актуальность.
Вспоминать о том, насколько она была уверена, что Люциус не может обратить на неё внимание в этом смысле, сейчас было забавно.
На следующий день предсказуемо ничего не произошло. Гермиона не ответила на письмо, в котором содержалось довольно формальное приглашение на ужин. Неделю спустя поступила точно так же. А потом Малфой пришёл к ней домой…
— Мне кажется, или вам приходит не вся корреспонденция? — спросил он так, словно вновь переживал из-за этого. Словно хотел решить проблему с совами, которые плохо выполняют свою работу.
— Откуда вы узнали мой адрес?
Отвечая вопросом на вопрос, заранее расписываешься в проигрыше этой словесной дуэли, но иначе Гермиона не могла.
— Считайте, что я угадал. Так вы ответите мне насчёт ужина?
— Я как раз готовлю. Можете присоединиться. Только это… обед.
В тот день они обедали овощным рагу с отбивными, много разговаривали, и Гермиона почему-то совсем не чувствовала себя странно. А Люциус по сей день любил припоминать эту трапезу. Как-то, например, отсчитал ровно год с того дня и приказал домовикам приготовить то же самое. Но чаще упоминал, конечно, не само блюдо, а форму приглашения на обед.
— А если бы я тогда предложил тебе замужество, ты бы по-быстрому смастерила платье и договорилась со священником?
— Ты не предложил, − заметила Гермиона. Хотя они оба понимали, что в тот раз он просто застал её врасплох.
— А если я предложу сейчас?
— Не предложишь.
— Мы почти два года как вместе. Ты живёшь со мной половину этого срока. Почему бы мне не заговорить о свадьбе?
— Ты ведь на самом деле не предложишь мне сыграть свадьбу?
Он предложил спустя пару секунд.
Спустя время Гермиона не могла вспомнить, из-за чего сомневалась в возможности такого исхода. А может, ей просто не хотелось вспоминать причины для сомнений? Ведь упоминать мужа в разговоре, цитировать его и просто находиться рядом с ним было куда приятнее.
− Люциус говорит, что тогда, в Мунго, он заранее знал, что мы с Роном не вместе, − рассказала как-то Гермиона Джинни. — Говорит, просто хотел убедиться, что я скажу об этом прямо.
− Так когда у него появились на тебя виды? Давно?
− Об этом он не говорит…
На самом деле — Люциус рассказывал ей обо всём, стоило только спросить. А Гермиона никогда не была равнодушна к вопросам. Выяснилось, что муж увидел в ней привлекательную женщину во время одного из тех бессчётных приёмов. Из тех, где всё прошло гладко. Но начало было положено несколькими месяцами ранее. Люциус впервые посмотрел на неё как на взрослую волшебницу (а не малоинтересную школьницу, ровесницу сына) во время Битвы за Хогвартс. Он увидел, как она мощным режущим заклинанием убила одного из егерей. Гермиона хорошо помнила тот момент: как увидела нападающего, как атаковала его и как испугалась чужой смерти — от своей руки. Так испугалась, что упустила из виду второго противника, который уже занёс палочку для смертельного заклинания. Но тут ей помог неизвестный, стоящий чуть в отдалении — он обезоружил безымянного Пожирателя и тут же обездвижил его.
В темноте и суматохе рассмотреть своего «спасителя» Гермиона не смогла. А когда всё утихло, не хотела и вспоминать тот момент. Только после рассказа Люциуса (он как будто случайно проболтался об этом) напоминать о небольшом эпизоде его«геройства» стало даже приятно.
Страница 3 из 3
