Фандом: The Elder Scrolls. — Ситис тебя покарай, гнусная тварь! — донёсся до него очередной яростный вопль. Данмер резко крутанулся на месте и впился взглядом в шута, настороженно сузив глаза. Насколько он знал, единственными, кто не стеснялся употреблять имя Ситиса в проклятиях и божбе, были члены Тёмного Братства. И хотя после Красного Года Морин потерял связь с родной Мораг-Тонг, некоторые принципы «лесничих» до сих пор оставались для него незыблемыми. И ненависть к Тёмному Братству была первой в этом списке.
Добавить в моё избранное
55 мин, 33 сек 4284
И то, по большей части потому, что завидевший гигантского ящера вороной оборвал привязь и вместо того, чтобы дать дёру, как положено нормальной лошади, кинулся в драку. С драконом, мать его так. У данмера в очередной раз возникла мысль продать жеребца или обменять на другую лошадь, посмирнее. Хотя кому этакое сокровище нужно… И две стрелы в крупе коня, обнаруженные, когда драконья туша превратилась в груду желтоватых костей, Морин счёл недостаточной моральной компенсацией. Выученное, хотя скорее «понятое», слово Крика «Гармония Кин» порадовало его больше. Не то, чтобы у него были проблемы с хищниками… но, зная паскудный характер Шармата, наличие дополнительных способов успокоения животных данмер считал отнюдь не лишним. Огорчало только то, что на драконов этот Крик вряд ли подействует.
А тогда ему пришлось проявить чудеса ловкости и скорости, чтобы при поддержке стражников, прикончить дракона до того, как он превратит и придурковатого жеребца, и его хозяина-данмера в две хорошо прожаренные отбивные. А заодно и полдесятка стражников в котт-д'армах вайтранских цветов. К счастью, пока данмер изображал акробата на загривке яростно мотающего головой ящера, стараясь не свалиться, а стражники расстреливали того из луков с безопасного расстояния, из таверны выскочил молоденький парнишка. Что он сделал, Морин не видел, но дракон отвлёкся на нового противника, дав ему возможность вытащить меч. А через несколько мгновений крылатая ящерица благополучно издохла — как и у всех рептилий, мозг дракона защищал не столько череп, сколько чешуя поверх оного, так что при определённом умении убить его было несложно. Достаточно было знать, куда и как бить. Морин знал. А парнишке, оказавшемуся сыном владельца таверны, он потом поставил выпивку за помощь.
В памяти вновь, в который уже раз, начали всплывать воспоминания о событиях, послуживших причиной нынешней поездки в фолкритские леса…
О мальчишке-сироте Аретино из Виндхельма, которому зачем-то понадобилось Тёмное Братство, Морин, разумеется, был наслышан — весь, без преувеличения, Скайрим об этом судачил уже три недели подряд. Сам он, к примеру, в первый раз узнал об этом в Вайтране, за пару дней до встречи со странным шутом… Больше всего в этой истории его удивляло то, что никому не пришло в голову просто-напросто перекинуть сбрендившего сопляка через колено и как следует выдрать хворостиной по заднице. Лучшего средства от детской глупости, по мнению данмера, ещё никто не придумал. Возможно, будь у него дела в Истмарке, он не преминул бы заехать в Виндхельм и вложить в мальчишку немного ума, но таковых не было. А переться туда просто так данмер не захотел — парень ему никто, чтобы его воспитывать.
Второй раз Морин услышал о мальчишке в Рифтене, куда он приехал получить вознаграждение за уничтожение банды разбойников, бесчинствовавшей в окрестностях Айварстеда. Двое мальчишек-сирот, за пару мелких монеток подрядившихся натаскать дров в тамошнюю таверну, затеяли тихий спор, привлёкший внимание неторопливо обедавшего данмера упоминанием Тёмного Братства. Заинтересовавшись, он подкупил их предложением накормить обоих в обмен на рассказ о том, зачем их приятелю понадобились услуги убийц.
Мальчишки, похоже, решили, что он и есть нанятый их приятелем убийца. Так что на Морина вывалилась целая груда сведений о злобной и жестокой хозяйке сиротского приюта Грелод, в насмешку прозванной горожанами Доброй. Жевать они, впрочем, тоже не забывали, набивая животы с невиданной скоростью. Тарелки, во всяком случае, пустели едва ли не до того, как оказывались на столе.
В том, что они ничуть не преувеличивали, Морин убедился тем же вечером, тайком пробравшись в приют. Благо, дверь не запиралась — ничего ценного здесь не было, а сироты, может, и рады были сбежать, да некуда. Сложнее всего было сдержаться и не свернуть старухе шею прямо на глазах у воспитанников — бессмысленной жестокости данмер не терпел, да ещё и по отношению к тем, кто заведомо не способен сопротивляться. Но «приказа на казнь», как в старые времена, у Морина не было, так что приходилось таиться и ждать, когда все улягутся. А дождавшись, пробраться в каморку Грелод и оборвать её жизнь одним ударом.
Получив по возвращении в Вайтран записку с чернильным отпечатком растопыренной пятерни и подписью «Мы знаем», данмер насторожился. Ходил опасно, спал вполглаза и на ночь клал под подушку кинжал. Больше всего нервировало то, что он понятия не имел, чем привлёк внимание Тёмного Братства. Ну не тем же, что старуху в Рифтене прикончил, в самом деле? Слежки за собой он не замечал, как ни старался… Пока три дня назад, остановившись на ночлег в Морфале, не очнулся на полу какой-то халупы среди болот в компании трёх смертников с мешками на головах и высокомерной нордки в капюшоне с маской. Нордка, оказавшаяся главой Тёмного Братства, отправилась в Обливион в компании каджита-разбойника — держал бы оружие в ножнах, а язык в заднице, остался бы жив — а Морин отправился обратно в Морфал.
А тогда ему пришлось проявить чудеса ловкости и скорости, чтобы при поддержке стражников, прикончить дракона до того, как он превратит и придурковатого жеребца, и его хозяина-данмера в две хорошо прожаренные отбивные. А заодно и полдесятка стражников в котт-д'армах вайтранских цветов. К счастью, пока данмер изображал акробата на загривке яростно мотающего головой ящера, стараясь не свалиться, а стражники расстреливали того из луков с безопасного расстояния, из таверны выскочил молоденький парнишка. Что он сделал, Морин не видел, но дракон отвлёкся на нового противника, дав ему возможность вытащить меч. А через несколько мгновений крылатая ящерица благополучно издохла — как и у всех рептилий, мозг дракона защищал не столько череп, сколько чешуя поверх оного, так что при определённом умении убить его было несложно. Достаточно было знать, куда и как бить. Морин знал. А парнишке, оказавшемуся сыном владельца таверны, он потом поставил выпивку за помощь.
В памяти вновь, в который уже раз, начали всплывать воспоминания о событиях, послуживших причиной нынешней поездки в фолкритские леса…
О мальчишке-сироте Аретино из Виндхельма, которому зачем-то понадобилось Тёмное Братство, Морин, разумеется, был наслышан — весь, без преувеличения, Скайрим об этом судачил уже три недели подряд. Сам он, к примеру, в первый раз узнал об этом в Вайтране, за пару дней до встречи со странным шутом… Больше всего в этой истории его удивляло то, что никому не пришло в голову просто-напросто перекинуть сбрендившего сопляка через колено и как следует выдрать хворостиной по заднице. Лучшего средства от детской глупости, по мнению данмера, ещё никто не придумал. Возможно, будь у него дела в Истмарке, он не преминул бы заехать в Виндхельм и вложить в мальчишку немного ума, но таковых не было. А переться туда просто так данмер не захотел — парень ему никто, чтобы его воспитывать.
Второй раз Морин услышал о мальчишке в Рифтене, куда он приехал получить вознаграждение за уничтожение банды разбойников, бесчинствовавшей в окрестностях Айварстеда. Двое мальчишек-сирот, за пару мелких монеток подрядившихся натаскать дров в тамошнюю таверну, затеяли тихий спор, привлёкший внимание неторопливо обедавшего данмера упоминанием Тёмного Братства. Заинтересовавшись, он подкупил их предложением накормить обоих в обмен на рассказ о том, зачем их приятелю понадобились услуги убийц.
Мальчишки, похоже, решили, что он и есть нанятый их приятелем убийца. Так что на Морина вывалилась целая груда сведений о злобной и жестокой хозяйке сиротского приюта Грелод, в насмешку прозванной горожанами Доброй. Жевать они, впрочем, тоже не забывали, набивая животы с невиданной скоростью. Тарелки, во всяком случае, пустели едва ли не до того, как оказывались на столе.
В том, что они ничуть не преувеличивали, Морин убедился тем же вечером, тайком пробравшись в приют. Благо, дверь не запиралась — ничего ценного здесь не было, а сироты, может, и рады были сбежать, да некуда. Сложнее всего было сдержаться и не свернуть старухе шею прямо на глазах у воспитанников — бессмысленной жестокости данмер не терпел, да ещё и по отношению к тем, кто заведомо не способен сопротивляться. Но «приказа на казнь», как в старые времена, у Морина не было, так что приходилось таиться и ждать, когда все улягутся. А дождавшись, пробраться в каморку Грелод и оборвать её жизнь одним ударом.
Получив по возвращении в Вайтран записку с чернильным отпечатком растопыренной пятерни и подписью «Мы знаем», данмер насторожился. Ходил опасно, спал вполглаза и на ночь клал под подушку кинжал. Больше всего нервировало то, что он понятия не имел, чем привлёк внимание Тёмного Братства. Ну не тем же, что старуху в Рифтене прикончил, в самом деле? Слежки за собой он не замечал, как ни старался… Пока три дня назад, остановившись на ночлег в Морфале, не очнулся на полу какой-то халупы среди болот в компании трёх смертников с мешками на головах и высокомерной нордки в капюшоне с маской. Нордка, оказавшаяся главой Тёмного Братства, отправилась в Обливион в компании каджита-разбойника — держал бы оружие в ножнах, а язык в заднице, остался бы жив — а Морин отправился обратно в Морфал.
Страница 4 из 17
