Фандом: The Elder Scrolls. — Ситис тебя покарай, гнусная тварь! — донёсся до него очередной яростный вопль. Данмер резко крутанулся на месте и впился взглядом в шута, настороженно сузив глаза. Насколько он знал, единственными, кто не стеснялся употреблять имя Ситиса в проклятиях и божбе, были члены Тёмного Братства. И хотя после Красного Года Морин потерял связь с родной Мораг-Тонг, некоторые принципы «лесничих» до сих пор оставались для него незыблемыми. И ненависть к Тёмному Братству была первой в этом списке.
Добавить в моё избранное
55 мин, 33 сек 4282
Но я хотел поговорить не об этом.
— И о чем же?
— О том парне в колпаке с бубенцами, который от него бегает, — без обиняков заявил данмер.
— Ты про шута, что ли? С ним что-то не так? — благодушное настроение вайтранца немедленно испарилось.
— С ним все не так, — мрачно буркнул Морин. — Владелец фермы на холме, Ванций Лорей, жаловался на этого парня. Дескать, житья не дает, достал уже…
— Ну, это не преступление, — качнул шлемом стражник.
— Кроме того, только что я слышал, как он поминал Ситиса и Пустоту, — неуверенно добавил данмер. — Немного неподходящий выбор ругательств для безобидного скомороха. Слишком уж немногие рискуют их употреблять, если вы понимаете, о чем я.
— Вполне. Думаешь, он убийца?
— Кто знает, — пожал плечами Морин. — Какой-то труп он точно вез. Говорил, что перевозит тело матери в новый склеп, но ящик на его телеге не больно-то гроб напоминает. Да и велик слишком — туда полдюжины тел можно засунуть при желании. А я как раз на днях неподалёку на парочку некромантов нарвался.
Мысль ввернуть про некромантов пришла ему в голову только что, тем более, сказал он чистую правду. Хотя и не полностью. Парочка магов, один из которых довольно шустро поднял сначала лежащего на каменном столе бедолагу, а потом и затоптанного Шарматом подельника, встретилась Морину довольно далеко от этих мест — примерно в половине пути от Вайтрана к Рорикстеду. Ехавший ночью данмер сбился с дороги и, впотьмах приняв место проведения какого-то колдовского ритуала за охотничий лагерь, выехал прямо на них. За что едва не поплатился.
— Разберемся, — снова кивнул стражник.
Трое патрульных поехали дальше, а двое направились к мечущемуся возле телеги Цицерону.
— Эй, ты! — грозно рявкнул один. — А ну, стоять!
Шут обернулся и замер, сузившимися глазами наблюдая за подъезжающими всадниками. Пользуясь тем, что внимание скомороха полностью обращено на стражу, Морин негромко свистнул, подзывая коня.
— Что угодно господам? — уже знакомым Морину писклявым голоском спросил Цицерон.
Данмера это даже слегка позабавило — на Шармата коротышка орал совсем иначе. Без писков.
— На тебя поступила жалоба, паяц, — прорычал все тот же стражник.
— Жалоба? — переспросил шут, резко вскинув голову, отчего колокольцы на его колпаке коротко звякнули. — На Цицерона? Но бедный Цицерон никому не сделал зла! — прорисованные сажей брови приподнялись домиком, придавая набелённому лицу комично-жалобный вид. — Бедный Цицерон просто шут!
Вот только от Морина, по-прежнему старающегося держаться позади стражников, не укрылись несколько коротких пронзительных взглядов, которыми «двинутый скоморох» быстро окинул обоих стражников, мгновенно оценивая степень угрозы и свои шансы на победу, прежде чем обмякнуть и расслабиться.
Просто шут, говоришь? Ну-ну…
Данмер ласково погладил конскую шею — благодаря выходке Шармата, заставившей Цицерона потерять контроль над собой и своим языком, он теперь знал, на что следует обратить внимание. И то, что он видел, ему совсем не нравилось. Впрочем, на ассасина, по мнению Морина, коротышка все же не тянул. На свое счастье.
— Никому? — оборвал излияния Цицерона стражник. — А по словам фермера, живущего неподалеку, ты ему житья не даешь.
— Фермера? — растерянно переспросил тот.
Огляделся… и заметил, наконец, Морина.
— Лоре-ей! — яростно взвыл Цицерон, с ненавистью глядя на данмера. — Подлый предатель! Он поплатится за это! Ах, как он поплатится…
— А ну, стой смирно! — подал голос второй стражник. — Стой на месте и помалкивай. Как только нас сменят, мы с тобой отправимся на небольшую прогулку. А до тех пор — чтоб ни жеста, ни звука. Ясно?
Шут послушно замер, но так и не заткнулся:
— Но… Но как же матушка? — вертя рыжей головой, отчего колокольцы на его шапке неумолчно звенели, бормотал он. — Милая матушка… Цицерон не может бросить матушку на дороге…
Морин покачал головой и тронул коня пятками. Здесь ему больше нечего было делать.
Дорога особых трудностей не доставила, если не считать дракона, налетевшего вчера на Рорикстед — как раз тогда, когда данмер подъехал к таверне, чтобы немного передохнуть.
— И о чем же?
— О том парне в колпаке с бубенцами, который от него бегает, — без обиняков заявил данмер.
— Ты про шута, что ли? С ним что-то не так? — благодушное настроение вайтранца немедленно испарилось.
— С ним все не так, — мрачно буркнул Морин. — Владелец фермы на холме, Ванций Лорей, жаловался на этого парня. Дескать, житья не дает, достал уже…
— Ну, это не преступление, — качнул шлемом стражник.
— Кроме того, только что я слышал, как он поминал Ситиса и Пустоту, — неуверенно добавил данмер. — Немного неподходящий выбор ругательств для безобидного скомороха. Слишком уж немногие рискуют их употреблять, если вы понимаете, о чем я.
— Вполне. Думаешь, он убийца?
— Кто знает, — пожал плечами Морин. — Какой-то труп он точно вез. Говорил, что перевозит тело матери в новый склеп, но ящик на его телеге не больно-то гроб напоминает. Да и велик слишком — туда полдюжины тел можно засунуть при желании. А я как раз на днях неподалёку на парочку некромантов нарвался.
Мысль ввернуть про некромантов пришла ему в голову только что, тем более, сказал он чистую правду. Хотя и не полностью. Парочка магов, один из которых довольно шустро поднял сначала лежащего на каменном столе бедолагу, а потом и затоптанного Шарматом подельника, встретилась Морину довольно далеко от этих мест — примерно в половине пути от Вайтрана к Рорикстеду. Ехавший ночью данмер сбился с дороги и, впотьмах приняв место проведения какого-то колдовского ритуала за охотничий лагерь, выехал прямо на них. За что едва не поплатился.
— Разберемся, — снова кивнул стражник.
Трое патрульных поехали дальше, а двое направились к мечущемуся возле телеги Цицерону.
— Эй, ты! — грозно рявкнул один. — А ну, стоять!
Шут обернулся и замер, сузившимися глазами наблюдая за подъезжающими всадниками. Пользуясь тем, что внимание скомороха полностью обращено на стражу, Морин негромко свистнул, подзывая коня.
— Что угодно господам? — уже знакомым Морину писклявым голоском спросил Цицерон.
Данмера это даже слегка позабавило — на Шармата коротышка орал совсем иначе. Без писков.
— На тебя поступила жалоба, паяц, — прорычал все тот же стражник.
— Жалоба? — переспросил шут, резко вскинув голову, отчего колокольцы на его колпаке коротко звякнули. — На Цицерона? Но бедный Цицерон никому не сделал зла! — прорисованные сажей брови приподнялись домиком, придавая набелённому лицу комично-жалобный вид. — Бедный Цицерон просто шут!
Вот только от Морина, по-прежнему старающегося держаться позади стражников, не укрылись несколько коротких пронзительных взглядов, которыми «двинутый скоморох» быстро окинул обоих стражников, мгновенно оценивая степень угрозы и свои шансы на победу, прежде чем обмякнуть и расслабиться.
Просто шут, говоришь? Ну-ну…
Данмер ласково погладил конскую шею — благодаря выходке Шармата, заставившей Цицерона потерять контроль над собой и своим языком, он теперь знал, на что следует обратить внимание. И то, что он видел, ему совсем не нравилось. Впрочем, на ассасина, по мнению Морина, коротышка все же не тянул. На свое счастье.
— Никому? — оборвал излияния Цицерона стражник. — А по словам фермера, живущего неподалеку, ты ему житья не даешь.
— Фермера? — растерянно переспросил тот.
Огляделся… и заметил, наконец, Морина.
— Лоре-ей! — яростно взвыл Цицерон, с ненавистью глядя на данмера. — Подлый предатель! Он поплатится за это! Ах, как он поплатится…
— А ну, стой смирно! — подал голос второй стражник. — Стой на месте и помалкивай. Как только нас сменят, мы с тобой отправимся на небольшую прогулку. А до тех пор — чтоб ни жеста, ни звука. Ясно?
Шут послушно замер, но так и не заткнулся:
— Но… Но как же матушка? — вертя рыжей головой, отчего колокольцы на его шапке неумолчно звенели, бормотал он. — Милая матушка… Цицерон не может бросить матушку на дороге…
Морин покачал головой и тронул коня пятками. Здесь ему больше нечего было делать.
Фолкрит
Отыскать «убежище» Темного Братства в Фолкрите, по словам командующего Марона, было несложно. Достаточно было следовать по старой, как бы не Септимов помнящей, дороге из Хаафингара в Фолкрит, время от времени сверяясь с указателями, пока не покажется небольшой лагерь, на знамени которого вместо имперского дракона будет красоваться так называемое«недремлющее око», знак Пенитус Окулатус. Или, в переводе со старосиродиильского, «Зрящих в Корень». Морин так и поступил, но пока ничего похожего видно не было. Только лес, лес, лес… и белесые камни старой имперской дороги под копытами Шармата…Дорога особых трудностей не доставила, если не считать дракона, налетевшего вчера на Рорикстед — как раз тогда, когда данмер подъехал к таверне, чтобы немного передохнуть.
Страница 3 из 17
