Фандом: The Elder Scrolls. — Ситис тебя покарай, гнусная тварь! — донёсся до него очередной яростный вопль. Данмер резко крутанулся на месте и впился взглядом в шута, настороженно сузив глаза. Насколько он знал, единственными, кто не стеснялся употреблять имя Ситиса в проклятиях и божбе, были члены Тёмного Братства. И хотя после Красного Года Морин потерял связь с родной Мораг-Тонг, некоторые принципы «лесничих» до сих пор оставались для него незыблемыми. И ненависть к Тёмному Братству была первой в этом списке.
Добавить в моё избранное
55 мин, 33 сек 4286
— Готов, — подошедший Арктур крепко пнул тушу и повернулся к данмеру. — Этот крик, которым ты его… Ту'ум, да? Как у Ульфрика Буревестника, главаря мятежников?
— Он самый, — Морин поднялся на ноги и начал отряхиваться.
— Империи не помешал бы человек с таким умением, — как бы между прочим произнес имперец.
Морин помрачнел. Опять… уже в который раз…
— Когда случился Красный Год, Империя бросила мой народ на произвол судьбы, — зло процедил он, с усилием перевернув труп оборотня и выдергивая меч. — А когда я, приехав в Скайрим, наткнулся на засаду мятежников, бравые имперские легионеры не придумали ничего лучше, чем повязать меня вместе с ними и попытаться казнить без суда и следствия. То, что я спасся — случайность. Хелген, слышали? Так почему я должен помогать имперцам?
— А сейчас? — насмешливо поинтересовался Арктур.
— Я из Мораг-Тонг, если вам это о чем-то говорит.
— Очаровательно, — с сарказмом протянул имперец, — шайку убийц помогает уничтожать член другой шайки убийц. Куда катится мир?
Данмер досадливо поморщился.
— Лучше соберите тех из своих бойцов, кто сумел не обгадиться от страха, — буркнул он. — Нам еще убежище зачищать. И желательно, поскорее, пока друзья этих, — он кивнул на вервольфа, — не заподозрили, что что-то не так…
Дверь в убежище вблизи казалась еще более устрашающей, чем издали — литая плита темно-серого металла с изображением черепа с отпечатком ладони на лобной части. В глазницах временами пробегали едва заметные красноватые всполохи, наводя на мысли о чарах.
Морин дернул за кольцо — раз, другой… Дверь не шелохнулась. Кто-то из бойцов Пенитус Окулатус посоветовал толкнуть, но на него зашипели свои же. Вздохнув, данмер поднял руку и неохотно, готовясь в любой момент отдёрнуть, прикоснулся к отпечатку ладони на двери.
Изображение черепа чуть шевельнулось, прорисовавшись рельефнее, алые сполохи в глазницах засветились ярче, а над прогалиной зашелестел бестелесный свистящий шёпот, от которого на поляне, казалось, резко похолодало:
«Что есть музыка жизни?»
— Вопль? — предположил кто-то, опередив замешкавшегося с ответом Морина. — Биение сердца?
«Недостойным дороги нет», — прошелестела дверь.
Данмер потер подбородок. Что-то ему подсказывало, что пройти в эту дверь сможет только тот, кто произнесет фразу-ключ. Остальные останутся снаружи. И не факт, что, даже повторив ключевые слова за ним, внутрь смогут пройти больше людей, чем вышли. Значит, стоит подстраховаться. Поразмыслив, он сообщил свои предположения остальным.
— Звучит правдоподобно, — задумчиво кивнул Арктур. — Можно попробовать следующее…
Несколько минут спустя Морин вновь приложил руку к изображению ладони.
«Что есть музыка жизни?» — повторил вопрос тот же голос.
— Тишина… брат мой, — запнувшись, промолвил данмер.
«Добро пожаловать домой», — прошелестело в ответ.
Дверь чуть-чуть приотворилась. Морин потянул за кольцо и сделал шаг назад. Мимо него мгновенно проскочили двое бойцов Пенитус Окулатус, вставили распорки из толстых деревянных чурбаков вверху и внизу проёма, чтобы не дать двери захлопнуться, и, не теряя времени, устремились вниз, почти сразу же скрывшись из виду в тёмном коридоре. Данмер последовал за ними, на ходу вынимая оружие. За спиной раздался скрежет — дверь в убежище Тёмного Братства начала закрываться. Распорки затрещали, подаваясь, и с хрустом переломились. Оглянувшись, Морин увидел Арктура и ещё одного из солдат. Больше никто не успел пройти.
— Арнбьорн, Фестус-с, почему вы так дол… — услышали они откуда-то из глубины коридора сердитый возглас с характерным аргонианским акцентом, перешедший в булькающий хрип и шум падения — ворвавшиеся первыми бойцы времени даром не теряли.
Извилистый коридор окончился маленькой комнаткой — большой массивный стол с расстеленной на нем картой Скайрима и какими-то бумагами поверх, книжные шкафы вдоль стен… кабинет Астрид, скорее всего. В дальней стене темнел вход ещё в одну комнату. Держа оружие наготове, данмер переступил через скорчившееся на полу в луже крови тело аргонианина и заглянул туда, попутно отметив, что Арктур со своим бойцом двинулся дальше.
Никого. Только сильный стойкий аромат женских притираний, смешанный с запахом мужского пота и крепким духом псины. Хм. Вряд ли у Астрид была собака…
С той стороны, куда ушли остальные, донёсся шум и лязг оружия. Выскочив в следующее помещение, оказавшееся большим подземным залом, Морин увидел рослого редгарда, сошедшегося в схватке с Арктуром и кем-то из его бойцов. Два кривых меча так и мелькали в его руках. Впрочем, имперцы тоже действовали на удивление слаженно и в помощи явно не нуждались. Ещё один солдат Пенитус Окулатус сидел, привалившись к стене, и торопливо перетягивал ремнём от перевязи меча распоротое бедро. Четвёртого было не видно…
— Он самый, — Морин поднялся на ноги и начал отряхиваться.
— Империи не помешал бы человек с таким умением, — как бы между прочим произнес имперец.
Морин помрачнел. Опять… уже в который раз…
— Когда случился Красный Год, Империя бросила мой народ на произвол судьбы, — зло процедил он, с усилием перевернув труп оборотня и выдергивая меч. — А когда я, приехав в Скайрим, наткнулся на засаду мятежников, бравые имперские легионеры не придумали ничего лучше, чем повязать меня вместе с ними и попытаться казнить без суда и следствия. То, что я спасся — случайность. Хелген, слышали? Так почему я должен помогать имперцам?
— А сейчас? — насмешливо поинтересовался Арктур.
— Я из Мораг-Тонг, если вам это о чем-то говорит.
— Очаровательно, — с сарказмом протянул имперец, — шайку убийц помогает уничтожать член другой шайки убийц. Куда катится мир?
Данмер досадливо поморщился.
— Лучше соберите тех из своих бойцов, кто сумел не обгадиться от страха, — буркнул он. — Нам еще убежище зачищать. И желательно, поскорее, пока друзья этих, — он кивнул на вервольфа, — не заподозрили, что что-то не так…
Дверь в убежище вблизи казалась еще более устрашающей, чем издали — литая плита темно-серого металла с изображением черепа с отпечатком ладони на лобной части. В глазницах временами пробегали едва заметные красноватые всполохи, наводя на мысли о чарах.
Морин дернул за кольцо — раз, другой… Дверь не шелохнулась. Кто-то из бойцов Пенитус Окулатус посоветовал толкнуть, но на него зашипели свои же. Вздохнув, данмер поднял руку и неохотно, готовясь в любой момент отдёрнуть, прикоснулся к отпечатку ладони на двери.
Изображение черепа чуть шевельнулось, прорисовавшись рельефнее, алые сполохи в глазницах засветились ярче, а над прогалиной зашелестел бестелесный свистящий шёпот, от которого на поляне, казалось, резко похолодало:
«Что есть музыка жизни?»
— Вопль? — предположил кто-то, опередив замешкавшегося с ответом Морина. — Биение сердца?
«Недостойным дороги нет», — прошелестела дверь.
Данмер потер подбородок. Что-то ему подсказывало, что пройти в эту дверь сможет только тот, кто произнесет фразу-ключ. Остальные останутся снаружи. И не факт, что, даже повторив ключевые слова за ним, внутрь смогут пройти больше людей, чем вышли. Значит, стоит подстраховаться. Поразмыслив, он сообщил свои предположения остальным.
— Звучит правдоподобно, — задумчиво кивнул Арктур. — Можно попробовать следующее…
Несколько минут спустя Морин вновь приложил руку к изображению ладони.
«Что есть музыка жизни?» — повторил вопрос тот же голос.
— Тишина… брат мой, — запнувшись, промолвил данмер.
«Добро пожаловать домой», — прошелестело в ответ.
Дверь чуть-чуть приотворилась. Морин потянул за кольцо и сделал шаг назад. Мимо него мгновенно проскочили двое бойцов Пенитус Окулатус, вставили распорки из толстых деревянных чурбаков вверху и внизу проёма, чтобы не дать двери захлопнуться, и, не теряя времени, устремились вниз, почти сразу же скрывшись из виду в тёмном коридоре. Данмер последовал за ними, на ходу вынимая оружие. За спиной раздался скрежет — дверь в убежище Тёмного Братства начала закрываться. Распорки затрещали, подаваясь, и с хрустом переломились. Оглянувшись, Морин увидел Арктура и ещё одного из солдат. Больше никто не успел пройти.
— Арнбьорн, Фестус-с, почему вы так дол… — услышали они откуда-то из глубины коридора сердитый возглас с характерным аргонианским акцентом, перешедший в булькающий хрип и шум падения — ворвавшиеся первыми бойцы времени даром не теряли.
Извилистый коридор окончился маленькой комнаткой — большой массивный стол с расстеленной на нем картой Скайрима и какими-то бумагами поверх, книжные шкафы вдоль стен… кабинет Астрид, скорее всего. В дальней стене темнел вход ещё в одну комнату. Держа оружие наготове, данмер переступил через скорчившееся на полу в луже крови тело аргонианина и заглянул туда, попутно отметив, что Арктур со своим бойцом двинулся дальше.
Никого. Только сильный стойкий аромат женских притираний, смешанный с запахом мужского пота и крепким духом псины. Хм. Вряд ли у Астрид была собака…
С той стороны, куда ушли остальные, донёсся шум и лязг оружия. Выскочив в следующее помещение, оказавшееся большим подземным залом, Морин увидел рослого редгарда, сошедшегося в схватке с Арктуром и кем-то из его бойцов. Два кривых меча так и мелькали в его руках. Впрочем, имперцы тоже действовали на удивление слаженно и в помощи явно не нуждались. Ещё один солдат Пенитус Окулатус сидел, привалившись к стене, и торопливо перетягивал ремнём от перевязи меча распоротое бедро. Четвёртого было не видно…
Страница 6 из 17
