Чужой

Джон подумал о слизи и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Существо производило вполне понятные действия. Фрикции. Спина его выгибалась дугой, отростки топорщились, оно всаживало что-то в тело человека. Сложно понять, какие эмоции существо при этом испытывало. Никаких внятных звуков не было, слышалось только странное чавканье, которое издаёт под ногами осенняя слякоть где-нибудь далеко за городом. Существо методично трахало Грега, а тот кричал, как безумный, всхлипывал, причитал и просил ещё. Серые отростки словно приклеились к его коже, присосались, и ему это нравилось. Джон поднял трясущуюся руку с пистолетом и выстрелил, почти не целясь.

Он промазал. Грег прекратил кричать, запрокинул голову, шаря обезумевшим взглядом. Существо тоже подняло то, что можно было принять за голову, и несколько круглых глаз, прикрытых мутной плёнкой, уставились на Джона. И тут свет померк для него.

Он очнулся на диване в гостиной, ощущая во рту вкус коньяка. Дёрнулся, чтобы вскочить, и услышал хриплый голос Грега:

— Лежи спокойно.

Джон повернулся на бок. Лестрейд в длинном халате стоял у камина. На столике рядом Джон увидел свой пистолет.

— Всё это закончится тем, что у тебя конфискуют оружие, — устало сказал Грег.

— Какого… Блядство, что тут творится?!

— Не кричи.

Джон безумно заржал.

— Кричать… тут можно… только тебе… ооооо!

Грег покачал головой, налил ещё коньяка и, подойдя к дивану, приподнял голову Джона и заставил выпить.

Джона невольно передёрнуло от прикосновения Лестрейда. Коньяк едва не запросился обратно.

— Что это было? — прохрипел он. — Что это за тварь?

Джон взглянул на голую грудь Лестрейда между полами халата. Она вся была покрыта теми самыми красными пятнами. Грег проследил взгляд, усмехнулся, достал из кармана халата пачку сигарет, отошёл к камину и закурил.

— Они не успевают исчезать, знаешь ли. Для этого нужно пару недель, как минимум. Скотина ты, дружище. Такой кайф обломал.

— Кайф?!

— И не только мне.

Джон с трудом, но всё-таки сел.

— Что здесь происходит. Кто это… этот…

Тут часть шкафа медленно поехала на невидимых петлях, и Джон похолодел. И когда в гостиную вошёл Майкрофт, тоже в халате, он испытал вовсе не облегчение, а ужас.

Майкрофт был бледен, его шатало. Грег торопливо затушил сигарету и протянул руки, чтобы поддержать его.

— Садись… — сказал он с нежностью в голосе и довёл до кресла.

Джон почувствовал, что сейчас опять потеряет сознание. Майкрофт повернул голову и посмотрел на него.

— Вас же просили не лезть, куда не надо. — Он закашлялся. — И что теперь с вами делать?

— Вы кто? — спросил Джон, чувствуя, насколько по-идиотски это звучит. — Что вы сделали с Майкрофтом Холмсом?

Человек в кресле рассмеялся и опять закашлялся.

— Тише, тише, — сказал Грег, — тебе сейчас нужно отдыхать. Я сам всё объясню. Можно?

Получив кивок в знак согласия, он подошёл к дивану.

— Тебе сложно будет понять, Джон. Но это Майкрофт. Майкрофт Холмс. Как ты понял, он не человек. Эта внешность… что-то вроде камуфляжа. Совершенно неважно, как это действует, но такой резкий переход из одной формы в другую Майкрофту совершенно неполезен.

— А кто он?

— Ну… скажем, представитель иной формы жизни. Тебя устроит такое объяснение? Не враждебной нам формы жизни, хотя тут, конечно, есть некоторые частности. Но никто нас завоёвывать не собирается. Это не «День независимости». Я узнал правду не так давно, как ты понимаешь.

Джон издал нервный смешок.

— Всё не так страшно, как тебе кажется, Джон. Правда. Мне просто пришлось адаптироваться. Нам обоим пришлось адаптироваться. — Он ласково взглянул в сторону кресла и улыбнулся. — Но оно того стоило.

Майкрофт только слабо махнул рукой в ответ.

Тут Джон похолодел от внезапной мысли.

— А Шерлок?

— Шерлок… оказался более, извините за невольный каламбур, гуманней, чем я, — заговорил Майкрофт. — Он вас отпустил, позволил жить своей жизнью, завести семью и ребёнка. А я не устоял. Может, вам покажется это странным, но то, что вы видели, способно испытывать сильную привязанность.

— И хорошо, что не устоял, — улыбнулся Грег. — И не смей так о себе говорить. Ты самый замечательный человек, и самый замечательный… — тут он произнёс какой-то невоспроизводимый набор звуков.

Джон посмотрел на Лестрейда. Это был всё тот же старина Грег, которого он когда-то знал. Если не считать красных пятен на коже. Вполне осмысленный взгляд, ну усталость, конечно… Чёрт…

— Скажи мне… Ты ведь влюбился-то в человека, правда? Что ты почувствовал, когда увидел впервые? Какого…

Он хотел сказать «какого чёрта вы просто не занимались сексом, как два нормальных гуманоида»?